– Ким, вот уж не ожидала… – произнесла Алекс, усаживаясь.
– Конечно, – улыбнулась инспектор. – Но планы иногда меняются, правда?
Она увидела, что психиатр заметила кофе, но предпочла демонстративно проигнорировать его.
– Когда позавчера ты уходила отсюда, – доктор склонила голову набок, – мне показалось, что ты была какая-то осунувшаяся.
– Правильно. Подхватила какой-то вирус, – снова улыбнулась Стоун. – Но сейчас всё уже в порядке.
– Рада это слышать… Так что же привело тебя ко мне?
– Лео умер, Алекс. И наконец-то освободился от тебя. Больше ты не сможешь мучить его. – Ким не ожидала никаких эмоций со стороны социопата, но была награждена мелькнувшей у нее в глазах досадой. – Он хотел, чтобы я тебе кое-что передала. Хотел, чтобы ты знала, что он умер у меня на руках – и умер очистившимся. И он был счастлив в последние мгновения своей жизни. Хотел, чтобы ты это знала.
Инспектор постаралась совладать с эмоциями, от которых у нее при этих воспоминаниях запершило в горле.
Лицо Александры Торн совсем не изменилось после таких новостей. Ким решила, что сейчас эта женщина думает только о себе и пытается понять, что же пошло не так.
– Твоя кукла-марионетка Джемма, – продолжила детектив, – была уже готова выполнить твой запасной план и убить меня, но Лео спас мне жизнь.
Теперь Ким увидела в глазах социопата замешательство. Такое ей, видимо, не могло прийти в голову.
– Но ты же его даже не знала… – заметила Торн.
– Правильно. А вот он меня знал. Он следил за мной, Алекс. И возникло то, чего ты никогда не учитывала в своих планах. Эмоции. Ты никогда не испытываешь их, поэтому не понимаешь, каким образом они могут влиять на действия других людей.
«Он знал, что Джемма собирается меня убить, и не мог этого допустить», – мысленно добавила Стоун.
Александра ничего не сказала. Только в глазах у нее бушевала ненависть.
– А еще тебе будет приятно узнать, что Руфи ничто не угрожает и что полиция начала официальное расследование попытки убить ее. И, естественно, я постараюсь им в этом помочь, – продолжала инспектор.
– А как твоя мать, Ким? Ведь сегодня у нее комиссия по УДО.
Стоун громко засмеялась, видя, как противница старается выбить ее из колеи.
– Честное слово, не понимаю, какое отношение ты к этому имеешь. Это не твое собачье дело, Алекс, но я благодарю тебя за твой подарок. – Ким широко улыбнулась. – Ты даже представить себе не можешь, что он для меня значит.
Торн в этот момент была уже на грани.
– И вот теперь, когда я передала тебе все, о чем просил меня Лео, боюсь, что мне пора идти, – сказала детектив и пристально посмотрела в глаза женщины, идеальный мозг которой даже сейчас пытался найти выход из создавшегося положения. – Надо признаться, – покачала головой инспектор, – что прошедшая неделя была для тебя одним сплошным провалом, согласна?
– Ты же знаешь, что не можешь вот так просто взять и уйти, Ким, – попыталась поддеть ее Александра. – Между нами существует связь.
– Только у тебя в голове, Алекс. Я уже как-то говорила тебе, что твоя нездоровая одержимость мной приведет тебя к краху. И если б ты сейчас не решила включить меня в свои планы, то почти наверняка одна из твоих задумок насчет Руфи сработала бы. Но ты ведь не можешь просто оставить меня в покое, правда?
– Только не пытайся притвориться, что этой связи между нами нет. – В голосе психиатра звучала уверенность. – Ты часто обо мне думаешь.
– Вот здесь ты права, Алекс. Я думаю о тебе, но не чахну по тебе, – сказала Ким, поднимаясь. – Ты лучше, чем кто бы то ни было, знаешь, как я поступаю с тем, что мне не нравится. Я упаковываю это в коробочки и задвигаю их подальше.
– Значит, для меня тоже есть коробочка, – улыбнулась социопат.
– Маленькая, Алекс. – Инспектор показала пальцами расстояние меньше полудюйма. – Совсем маленькая.
– Но ты не можешь просто притворяться, что меня не существует. Между нами всегда что-то будет…
– Правильно, Алекс, и называется это что-то – «тюремные стены».
Улыбнувшись в последний раз, Стоун зашла доктору за спину. Неожиданно она кое-что вспомнила. То самое подобие победного танца, которое Алекс продемонстрировала ей, когда думала, что выигрывает.
Пора возвратить долг.
Ким наклонилась и поцеловала заключенную в левую щеку.
– Прощай, Алекс, – и на этот раз навсегда.
Глава 100