Ким хотела бы остаться и еще поболтать с Александрой Торн, но теперь ей надо было быть в другом месте.
Доехала она быстро и вошла в клинику Грантли за две минуты до начала слушаний.
– А я уже думала, что вы не приедете, – заметила Лили, прижимая к груди толстую папку с бумагами.
– Ни за что в жизни не пропущу этот спектакль, – честно призналась ей детектив и прошла вслед за медичкой по коридору в конференц-комнату, расположенную в самом конце.
За круглым столом уже сидели двое мужчин и одна женщина. Перед ними лежали три стопки бумаг.
Ким знала, что комиссия по УДО – это независимая структура, в задачи которой входит оценка вероятности рецидивов кризиса у того или иного пациента. А еще они будут внимательно наблюдать за поведением ее матери.
Лили тоже села за стол и указала инспектору на место рядом с собой.
Вместо этого та прошла к одиноко стоящему в углу стулу.
Засунув руку во внутренний карман, Стоун ощутила вселяющее в нее уверенность присутствие конверта. Она еще не открывала его, но теперь хорошо помнила подробности того самого дня и его последствия.
Лили представила Ким, а потом сделала короткий звонок по телефону, который стоял в центре стола.
Спустя две минуты дверь отворилась, и в комнату вошла женщина, которую детектив видела несколько дней назад.
Пациентка оглядела присутствовавших, и ее взгляд остановился на дочери.
– Ким… – прошептала она.
Инспектор продолжала смотреть прямо перед собой.
Когда ее мать села, Ким смогла увидеть ее в профиль и обнаружила в ней некоторое сходство с той женщиной, которую когда-то знала.
После того как формальности, требуемые официальным протоколом, были закончены, молодая женщина, сидевшая в центре, наклонилась вперед.
– Итак, Патти, расскажите нам, почему вы считаете, что вас пора выпускать.
– Я думаю, что провела в этой клинике так много времени, – мать Ким глубоко вздохнула, – что это будет правильно. У меня было время вылечиться.
– То есть вы считаете, что здоровы? – поинтересовалась все та же женщина.
– Нет, конечно нет, – улыбнулась Патти. – Моя шизофрения от меня никуда не денется, но я думаю, что с правильными лекарствами и поддержкой ее можно держать под контролем.
«Черт побери, – подумала Ким, – здорово!» Она не отрывала от матери глаз.
Руки пациентки скромно лежали у нее на коленях. На лице у нее было умиротворенное и уравновешенное выражение. Голос звучал размеренно и спокойно. Она смотрела в глаза каждому, кто с ней заговаривал.
– А что вы думаете по поводу тех событий, которые привели к вашему заключению? – спросил мужчина с животиком, который сидел слева.
Тактика, которую использовали эти специалисты, вызывала в Ким желание закричать. «Называйте вещи своими именами! – вертелось у нее на языке. – Спросите у нее, как она относится к убийству собственного сына!»
Она с трудом удержалась, чтобы не податься вперед. Что же ответит ее мать?
Патти с трудом сглотнула.
– У меня было достаточно времени, чтобы обдумать то, что я сделала.
У меня тоже, сука.
– Мне никогда не удастся перевести стрелки часов назад, чтобы исправить то, что я натворила.
Говори же, сука. Скажи же, наконец, что ты убила собственного сына.
– Мне придется жить со смертью Майкла до конца своих дней.
Я вырву это имя у тебя из глотки, женщина. Его звали Мики.
– Я никогда не прощу себе смерть своего сына.
Я тоже.
– Но теперь я полностью понимаю последствия своих действий, и хотя в тот момент у меня был душевный кризис, я готова полностью отвечать за смерть своего ребенка.
Какие же мы, черт побери, правильные!
Инспектор с изумлением наблюдала, как ее матери все тем же, безобидным ровным голосом задавались вопросы и как на них давались тошнотворные, заученные ответы.
И все в комнате это глотали. Все с умилением смотрели на приятную, хорошо одетую, спокойную, уравновешенную женщину и верили в силу и действенность Системы.
Ким чувствовала, как слова кипят у нее в горле. Она не знала, сколько еще сможет выдержать этот цирк.
Каждый из присутствовавших тайно считал себя автором реабилитационного успеха. Женщина-психиатр с улыбкой подалась вперед.
– Лили, которая здесь присутствует, считает, что у вас есть неплохие шансы адаптироваться к жизни за стенами этого заведения. Она думает…
– Ты помнишь фотоаппарат? – прервала эту женщину Стоун.
Все головы повернулись в ее сторону, но Ким смотрела только на мать.
Детектив знала, что никто не давал ей слова. Она сама решила взять его.