Она уселась на ближайший к столу стул. На столе стояли две фотографии: на одной была изображена пухлая блондинка с девочкой несчастного вида, а на второй, которая была в два раза больше первой, – сам начальник тюрьмы с немецкой овчаркой. Этого было достаточно, чтобы Александре все стало ясно.
Роджер протиснулся между стеной и столом и тоже уселся. Материал, из которого был сшит его синий пиджак, натянулся на плечах. Интересно, подумала Алекс, он что, собирается донашивать свой гардероб до самой пенсии?
– Прошу прощения, Александра, что не смог принять вас вчера, но мне весь день пришлось провести на совещании в Главной инспекции, – сказал Эдвардс.
Торн мысленно застонала. Ему не надо было ничего ей объяснять, но этого потребовало его эго. На доктора сие не произвело никакого впечатления, лишь вызвало у нее раздражение.
– Мистер Эдвардс, если я правильно помню, мы с вами не знакомы, так что я буду благодарна, если вы прекратите обращаться ко мне по имени, – ответила Александра.
Она не отвела взгляда, и сидящий перед ней мужчина покраснел и ничего не сказал.
Отлично! Хорошо, что они с этим разобрались.
Алекс не собиралась терпеть, когда с ней обращаются, как с остальными достойными сожаления идиотками в этих стенах. Может быть, здесь Эдвардс – царь горы, но она таких ест на завтрак.
– Так не расскажете ли вы мне, что, в сущности, произошло? – произнес начальник тюрьмы, разводя руки с лицемерной улыбкой.
– Конечно. Я подверглась свирепому нападению со стороны одной из ваших заключенных и глубоко обеспокоена тем, что оказалась в ситуации смертельной опасности.
Для наглядности Алекс дотронулась до своего глаза.
– Да, все это очень странно. – Роджер посмотрел на лежащее перед ним дело, пытаясь вспомнить имя. – Э-э-э, Кэсси Йитс была одной из самых образцовых наших заключенных. Вы понимаете, что мы просто не могли предвидеть подобного нападения?
– Боюсь, что мой адвокат с вами не согласится, мистер Эдвардс, – прищурилась Александра. – Если вы не можете предвидеть, что одна из ваших воспитанниц может быть такой агрессивной, значит, совершенно очевидно, что вы недостаточно разобрались в ее психике, потому что это-таки произошло.
Начальник не мог проигнорировать доказательство этих слов на ее лице. Оно было прямо перед его глазами.
– Я все это вижу, – не стал он спорить, – но не сделали ли вы чего-нибудь такого…
– Послушайте, мистер Эдвардс, – взорвалась Алекс, – вы что, действительно хотите обвинить меня в этом нападении?!
– Нет-нет! – Ее собеседник еще больше покраснел и поднял вверх руки.
– А мне кажется, что все это выглядит так, будто вы пытаетесь свалить все на меня, и я собираюсь отметить этот факт в письме, которое планирую написать в Главную инспекцию о безопасности этого заведения.
Увидев панику в глазах мужчины, Алекс подумала, кто же из них кого и к кому вызвал в конечном счете. Наверное, он понял, что имеет дело не с одной из овец, которые заполняют это заведение. Под его чутким руководством тюрьма перешла с седьмого на второе место по количеству случаев проявления физического насилия между заключенными. Еще одного скандала он просто не переживет. И это было одним из важных факторов плана Алекс.
– Не так быстро, миссис Торн. – Пока начальник все-таки не сдавался. – Мне кажется, что с этим происшествием не все так ясно.
– Нам больше нечего обсуждать. Вы не смогли обеспечить мне защиту от опасной преступницы, так что мне придется принять меры, чтобы не оказаться в подобной ситуации еще раз.
Чем больше Эдвардс вникал в ситуацию, тем мрачнее становилось его лицо. Взяв со стола карандаш, он стал вертеть его между пальцами.
– Я все понял, миссис Торн. Вы хотите, чтобы вас поместили в одиночную камеру, где вероятность таких случаев будет исключена?
Его самодовольная улыбка развеселила Александру. Он что, действительно считает, что способен понять ее замысел?
Доктор покачала головой.
– Нет, мистер Эдвардс, я хочу совсем не этого. – В первый раз за всю беседу она улыбнулась. – В камерах и у меня, и у Тани Нил есть свободные койки. Я хочу, чтобы она переехала ко мне.
Наградой ей были отвалившаяся челюсть собеседника и упавший на стол карандаш. Алекс пришлось ждать целых тридцать секунд, прежде чем начальник тюрьмы смог заговорить.
– Да кто вы такая, чтобы выдвигать здесь свои требования? Позвольте вам напомнить, что вы заключенная в этом учреждении и…
– И мне не смогли обеспечить безопасность, – закончила за него Алекс, наклонившись вперед. – О чем услышат в Главной инспекции и узнают в газетах, если я не получу то, что хочу. – Доктор на мгновение замолчала и улыбнулась. – А когда я буду писать эти письма, то могу непреднамеренно упомянуть об эпизоде, официальное заявление о котором было замылено, – а именно о том, что вы некстати коснулись груди одной молодой заключенной.