Она почувствовала, что это решение формируется в ее мозгу еще во время поездки с Брайантом, и именно поэтому не решилась поделиться с ним своими мыслями. Но даже отправившись в эту поездку, детектив все еще продолжала колебаться – каждый съезд с шоссе манил ее возможностью вернуться домой к блаженному неведению.
Вступить в новую схватку с Александрой значило рискнуть гораздо более серьезными вещами, чем была готова Стоун. При этом она знала, что за этой внезапной переменой в ее матери стояла именно Алекс, а сама мысль о том, что ее мать может выйти на свободу, была для нее невыносимой.
Инспектор не сильно удивилась, когда эта женщина-социопат вновь ворвалась в ее жизнь. Крохотная частичка ее мозга всегда знала, что она еще встретится с этим хитрым и лишенным всех эмоций психиатром. Во время их последней встречи Ким поняла, что она завладела всеми мыслями Алекс. Та выяснила об инспекторе все, что было возможно. В этом было что-то противоестественное, но доктор Торн больше, чем кто бы то ни было, знала об ужасе, страхе и боли, которые заполняли детство Ким. Она смогла изучить каждый случай жестокости, надругательства и пренебрежения, с которыми сталкивалась Стоун, и попыталась использовать эти знания для того, чтобы лишить ее рассудка.
Алекс тогда сказала, что между нею и Ким существует некая связь и что нежелание инспектора вступать с кем-нибудь в близкие отношения связывает их еще больше. Правда, сама Стоун никакого сходства или связи между ними не замечала. Вообще никакой.
Ким вполне могла повернуться к проблеме спиной, проигнорировать язвительные строчки в письме Алекс и положиться на Систему, будучи уверенной в том, что комиссия по УДО сама все поймет и откажет ее матери в освобождении. «Но ведь есть пример Лили», – раздался у нее в голове едва слышный голосок. Единственной женщины, которую Стоун считала своей союзницей и которую удалось обвести вокруг пальца. Так что детектив не могла рисковать тем, что с комиссией удастся сделать то же самое.
Что, если они увидят перед собой приятную женщину слегка за шестьдесят, кающуюся и сожалеющую о том, что она сделала с Мики и с Ким? Что, если эта демонстрация здравомыслия позволит ее матери занять место в мире нормальных людей? В мире самой Ким? Сможет ли она научиться жить с мыслью о том, что эта сука на свободе?
Нет, она не может так рисковать. Если у Алекс есть что-то, что позволит надежно запереть ее мать, у нее нет иного выхода, кроме как выяснить, что же это такое. И, естественно, ей придется заплатить за это знание.
Стоун надеялась только на то, что сможет позволить себе эту цену.
Глава 35
Алекс наслаждалась волнами возбуждения, которые прокатывались по всему ее телу. Следуя за Кэти в комнату для свиданий, она заставила себя спрятать улыбку. Столь легко достижимый триумф не слишком привлекал ее.
Она с самого начала знала, что детектив-инспектор придет. У Ким Стоун было мало слабостей, а самой большой из тех, что были, являлась ее мать, так что легче всего было использовать именно этот мотив. Но необходимость потратить немного больше усилий, направленных на то, чтобы заставить Ким появиться, доставила бы Александре чуть больше удовольствия, хотя она еще и не успела начать свою игру.
Психиатр остановилась в дверном проеме и быстро окинула взглядом фигуру, которая стояла перед окном. Темные грубые джинсы Стоун удобно сидели на ней, но не обтягивали ее ноги и бедра, а байкерские ботинки прибавляли к ее росту в пять футов и девять дюймов еще один дюйм. Верхнюю часть ее тела скрывала черная кожаная куртка.
Как будто почувствовав ее появление, Ким обернулась, и Алекс, встретившись с ней глазами впервые после отчаянной схватки на берегу канала, почувствовала легкий спазм в животе. Примирительная улыбка доктора разбилась о непроницаемое выражение лица посетительницы. Социопат хорошо помнила это выражение. И, Боже, как же она по нему скучала!
Мало кому удавалось увидеть за этой маской человеческие эмоции, но Александре пару раз повезло. И она надеялась на то, что ей повезет еще раз.
Доктор Торн направилась к стоявшему посреди комнаты столу.
– Хорошо выглядишь, Кимми, – сказала она – и не покривила душой. Короткие черные волосы детектива были густыми и блестящими, а кожа, на которой еще виднелись следы летнего загара, выглядела здоровой и чистой.
– Не смей меня так называть! – прорычала Стоун, усаживаясь на стул.
Алекс тоже села и улыбнулась. Использовать то имя, которым инспектора называла ее мать, было дешевым ходом, но свою роль это сыграло.