«Вы даже представить себе не можете, насколько глубоко заблуждаетесь», – подумала инспектор. Алекс знала: для того, чтобы Ким жила спокойно, ей была необходима уверенность, что ее мать находится в этом самом месте, хотя теперь Стоун понимала, что оно мало походило на то место, которое существовало в ее воображении все эти долгие годы. Ладно, может быть, она и не представляла себе свою мать в темном, сыром, вонючем подвале, прикованной цепями к стене и с металлическим подносом с едой, который пихают в ее направлении пару раз в день. Но и подобной роскоши, которую инспектор увидела в этом доме, где ее мать окружали искренне заботящиеся о ней люди, она представить себе не могла.
По глазам сидящей перед ней женщины Ким поняла, что та все еще сомневается.
– Лили, я никогда не прощу ее за то, что она сделала, – негромко сказала детектив и, внезапно замолчав, задумалась, почему эта женщина считает, что она лжет. – Но я смогу увидеть письма? – спросила она наконец.
– Если вы их не писали, – покачала головой Лили, – то они не имеют к вам никакого отношения. Они являются частной собственностью вашей матери.
Ким не могла понять такого закона «О правах человека», который давал ее шизофреничной суке-матери такую власть.
– Думаю, что вы сильно удивитесь, если встретитесь с ней. – Лили повернулась к инспектору лицом. – Она здорово изменилась с тех самых пор, как стала получать… ваши письма. Она обрела новый покой.
– А я не хочу, чтобы она жила в покое! – взорвалась Стоун. Ее ярость и ненависть ничуть не изменились по сравнению с прошлыми годами по одной простой причине – Мики был мертв.
– Вы не можете так думать, Ким. – Лили говорила негромким голосом, надеясь, по-видимому, что инспектор последует ее примеру и понизит свой.
Но Ким этого не сделала.
– Мне наплевать на ее душевное самочувствие. Мне все равно, что она думает или как себя ощущает. Единственное, чего я желаю для нее, – так это того, чтобы она оставалась в этом заведении до самой смерти. Так она больше не сможет никому причинить горя.
– Но, может быть, это уже не то место, где ей показано находиться, – мягко заметила Лили.
– Для нее это вечно будет тем самым местом. Я просто не могу понять, почему она вдруг получила возможность выйти отсюда, – честно призналась инспектор, все еще будучи уверена в том, что на нее ополчился весь мир. – Вы же читали ее дело. И знаете, что она натворила.
– Конечно, я знаю, что она натворила, – Лили явно симпатизировала ее матери, – но не могу позволить, чтобы это знание как-то влияло на уровень медицинской помощи, которую ей оказывают. Решения о ее преступлении и наказании принимались совсем другими людьми. Эти люди направили ее сюда. Я не могу судить о непогрешимости Системы. Моя задача – попытаться подготовить ее к возвращению в…
– Но она и здесь нападала на людей! – Стоун была в ярости. – Как же вы можете считать, что она готова жить в обществе?!
– Ким, успокойтесь. Вот уже много месяцев мы не наблюдаем вспышек агрессивности – она просто образцовый пациент.
Детективу больше нравился термин «заключенный».
– Мы верим в возможность реабилитации, Ким, – продолжала Лили. – Мы не запираем здесь людей и не выбрасываем ключ от двери. Мы надеемся помочь им стать лучше. А если этого не происходит, значит, семьдесят процентов наших усилий идут псу под хвост. В противном случае нам проще убивать их сразу после вынесения приговора.
Инспектор предпочла промолчать. Эта идея ей понравилась.
– Может быть, вы все-таки встретитесь с ней? Попробуете убедиться сами? – Лили наклонилась вперед.
Ким ничего не сказала.
Она много раз думала о том, как встретится с матерью лицом к лицу, но в ее воображении их встреча всегда заканчивалась тем, что она хватала мать за горло и душила ее, пока та не испускала самый последний вздох.
– Вы что, совсем не хотите дать ей шанс? – Лили склонила голову набок.
В ответ Стоун просто покачала головой. Для нее Мики был всем в жизни. И не проходило ни одного дня, когда бы она не думала, как бы сложилась их совместная жизнь. Простить женщину, которая его убила, значило бы приуменьшить всю чудовищность его страданий и смерти.
Лили хотела добавить что-то еще, но, увидев выражение лица детектива, прикусила язык.
Она коснулась рукой ноги Ким.
– Давайте я покажу вам, где она сейчас, а там посмотрим. Если не хотите, можете с ней не разговаривать.
Поколебавшись, инспектор согласилась.
Вслед за Лили она двинулась по коридору и подошла к главному входу, вместо того чтобы оказаться на гравийной парковке.