Мужчина уставился на ковер и покачал головой.
– Он – ее отец, – негромко произнесла Сильвия, делая шаг вперед.
В этой фразе не было никаких эмоций. Простая констатация факта.
Девушка не отводила взгляда от головы хозяина дома. Она ждала… чего-то ждала.
– Все это было только один раз, – подал голос Митчелл Брайтман.
Мрачное выражение на лице Ребекки сказало полицейским о том, что девушка ждала совсем другого. Она вскочила и выбежала из комнаты. Сильвия с несчастным видом бросилась за ней.
Брайант негромко покашлял, и Брайтман поднял голову. На лице у него не было злобы – только бесконечная печаль.
– Я прошу прощения за то, что не сказал правду, – сказал он ровным голосом. – Я так долго пытался не признавать ее существование, что это вполне естественная реакция.
«И Ребекке тоже приходилось долго не признавать твоего существования, – подумала Ким, – так что ложь девочки тоже была совершенно естественной».
– Как я понимаю, Диана ничего об этом не знала, – сказала детектив вслух.
– Господи, конечно нет! Это ее убило бы. Знаете, она не могла…
Ким кивнула, и Митчелл замолчал.
А потом он встал и подошел к окну.
– Вам покажутся тривиальными слова о том, что мы с Дианой поссорились, а Сильвия просто подвернулась под руку, – вздохнул он. – И тем не менее все было именно так.
У инспектора создалось впечатление что теперь, когда правда выплыла наружу, он никогда не остановится.
– Я стал ненавидеть себя уже через мгновение после того, как все закончилось, – рассказывал вдовец. – Я и Сильвию тоже возненавидел. Мало того, что я предал свою жену, так еще и умудрился сделать это с ее сестрой! Я чувствовал, что одним этим поступком лишил Диану двух людей, которых она любила и которым безгранично верила. Когда Сильвия сообщила мне, что беременна, я умолял ее сделать аборт. Но она отказалась. Хотя и согласилась держать личность отца в секрете. Я с трудом могу смириться с тем, что каждый раз, когда смотрю на эту девочку, я вспоминаю, каким подонком был тогда по отношении к женщине которую любил… люблю.
Ким с уважением выслушала его честное признание, но ее симпатия была на стороне девочки, которая выбежала из комнаты.
– А что с этим телефонным звонком? – уточнила она.
– И Сильвия, и Ребекка просили меня, чтобы я признался во всем Диане, но я наотрез отказался. – Митчелл отошел от окна к софе и остановился возле нее. – Ребекка угрожала мне, что расскажет все Диане, если я не сделаю этого сам.
– Вы говорили на повышенных тонах?
– Весьма повышенных. – Мужчина кивнул. – Разговор прекратился только после того, как я бросил трубку. Я совершенно четко дал понять, что ни за что не скажу об этом своей жене и что если Ребекка хочет разбить сердце своей тетки, она может сделать это сама. Этого я не могу ей запретить.
– А Ребекка когда-нибудь угрожала вашей жене?
– Нет, – ответил Брайтман, немного подумав. – Иногда она говорила неприятные вещи, но в них не было прямой угрозы.
Над этим надо будет подумать, решила Ким.
Она чувствовала, что больше в настоящий момент ничего не добьется, но тем не менее была вынуждена сказать в заключение:
– Мистер Брайтман, я с уважением отношусь к вашим беспристрастным чувствам по отношению к Ребекке, но прошу вас не забывать одну вещь: девочка ни в чем не виновата.
Мужчина долго смотрел на инспектора, а потом кивнул.
Ким вышла из гостиной и в холле столкнулась с Анной.
– А где… – начала было Стоун.
– Сидит в патио, – ответила служанка, не остановившись.
Детектив ощущала себя флюгером во время жестокого урагана, который мотает туда-сюда, туда-сюда…
Ребекка сидела на садовом стуле, положив ноги на другой стул, стоящий напротив. По смазанной косметике на ее лице было видно, что девочка плакала.
– А где твоя мама? – поинтересовалась Ким.
– Готовит чай. По-видимому, он должен мне помочь. – Ребекка посмотрела за границу сада. – Мне просто хочется домой.
Стоун села рядом и стала смотреть в ту же сторону, что и девушка.
– В тот вечер ты не угрожала Диане по телефону? – спросила инспектор – она была обязана это сделать.
– Нет, – ответила ее собеседница.
– Но ты грозилась рассказать ей, что твоим отцом был Митчелл?
– Да, я так ему сказала, – вздохнула Ребекка, – но я бы так никогда не сделала. Все дело в том, что я хотела, чтобы он сделал это сам. А если б он согласился, то я, вполне возможно, запретила бы ему это делать. Я не хотела причинять тетке душевную боль. Она была классная. Я ее сильно любила. – Девочка смотрела в землю перед собой. – Да я сама не знаю, чего хотела, – произнесла она еле слышно.