Как выяснилось чуть позже, примерно в четверти мили от поместья у Мортисов стоял целый гаражный комплекс, куда Себастьян и намеревался отогнать кабриолет.
– Нужно привести его в порядок, – заметил он.
Себастьян отправил попутчиков домой и заявил, что придет ближе к ужину, когда разберется с машиной. Мелинде стало смешно, ведь стоило мужчине заговорить о своих планах, и Клара тут же вызвалась поехать с Себастьяном, уверяя, что сможет чем-нибудь помочь.
– Дорогая, тебе лучше отправиться с ребятами в дом, – ответил Себастьян, сжимая ладони женщины в своих. – Мне предстоит долгая возня с автомобилем, и я ни за что не позволю тебе впутываться в эту грязную, неженскую работу.
– Но я бы могла просто составить компанию, – настаивала на своем Клара. – Мне совсем не хочется оставлять тебя одного.
– Об этом можешь не переживать. Как только Аллан проводит вас до дома, он тут же присоединится ко мне. Обещаю, он не даст мне заскучать.
Поймав на себе укоризненный взгляд Аллана, Себастьян с лукавой улыбкой переспросил:
– Так ведь, братишка?
– Можно подумать, у меня есть выбор.
– Вот и славно.
Аллан утомленно закатил глаза. Его безволосая грудь выглядела твердой и прекрасной. Мелинде пришлось бороться с искушением: как же хотелось дотронуться до нее, чтобы узнать, камень это или теплая человеческая плоть.
Девушка удивлялась его беспечному выражению лица и непринужденной позе, потому что искренне не понимала, как Аллан еще не продрог. Казалось, он совсем не обращал внимания на промокшую одежду и растрепавшиеся волосы, ливень и чудовищный ветер.
Наконец обратив внимание на разглядывающую его Мелинду и тем самым застав девушку врасплох, парень исказил губы в таинственной улыбке.
Спустя минуту споров с Кларой, Себастьян все же смог настоять на своем, подкрепив позицию тем, что беспокоится о ее здоровье. Обменявшись объятиями и долгим страстным поцелуем (при виде которого Мелинде стало дурно), мужчина спешно запрыгнул в машину и, помахав на прощание рукой, укатил прочь. Мама по-прежнему не говорила с Мелиндой, делая вид, что та совершенно ее не интересует. В таком настроении, не говоря друг другу ни слова, они направились к особняку.
На пороге дома их встретила Вуди. В руках близняшка держала стопку широких наглаженных полотенец. Увидев, что Клара и Мелинда не просто промокли, а с них стекают потоки воды, Вуди настояла, чтобы гостьи немедленно приняли горячую ванну. В силу того, что в гостевой комнате была только одна ванная, а отогреваться нужно было обеим, Вуди отвела Клару в спальню Себастьяна, где, как пообещала близняшка, женщина сможет спокойно отдохнуть и отогреться.
Мелинда видела, с какой охотой согласилась мама на выдвинутое предложение; довольно кивая, Клара даже не удосужилась посмотреть в ее сторону, так что рассчитывать на маломальский разговор Мелинде и не приходилось. Попрощавшись с Алланом и пообещав вернуть ему толстовку, как только та высохнет, Мелинда двинулась к лестнице.
– Оставь себе.
Девушка обернулась, в ее глазах читался вопрос.
– Хочу, чтобы ты оставила толстовку себе. Скажем, в память о нашей веселой поездке.
Вся ирония заключалась в том, что Мелинде жутко понравилась эта толстовка. Дело было вовсе не в пристрастии к музыке Джими Хендрикса, а в том, что, несмотря на прошедший дождь, вещь по-прежнему сохраняла запах Аллана, с которым девушка не хотелось расставаться.
– Ты уверен?
– Конечно. Я же вижу, что она тебе нравится.
«Мне нравишься ты», – едва не сказала Мелинда, однако сдержалась.
– Только если ты не против, – застенчиво отозвалась она.
– Я же сказал, что не против.
– Ты сказал, что не против, – согласилась она.
– Вот и порешили. Носи с удовольствием.
Прежде чем подняться по лестнице, девушку посетила очевидная мысль.
– Ты подарил мне уже второй подарок, а я не сделала тебе ни одного.
В ответ Аллан пожал плечами и улыбнулся. Мелинда улыбнулась в ответ, восхищаясь его умением держать себя в руках при любых обстоятельствах. Даже в такие трепетные моменты.