— Все будет в порядке. — Пемброк расплылся в улыбке и приложился к королевской руке. Неужели Мод рассчитывает командовать им? На турнире Реднор почти наверняка погибнет, но Мод, словно не торопится менять свое отношение к нему, Пемброку. Все та же надменность и холодность.
Ему обязательно нужно прикрыть свои тылы. И потому для начала он предупредил Оксфорда, что его, Оксфорда, люди подкуплены королевой и должны убить Реднора. Он слезно умолял его присмотреть за любимым зятем. Потом Пемброк появился у Оксфорда сам, сделав вид, что до смерти запуган королевой, и сговорился с ним убить Реднора на турнире. Оксфорд с радостью согласился помочь — после всего происшедшего он ненавидел Кейна лютой ненавистью.
«Со мной Мод шутить не будет…» — сказал себе Пемброк, тщательно обдумав план похищения дочери и побега из этого милого маленького домика, а затем с аппетитом принялся за ужин.
Тем временем, граф Гонт тоже размышлял о королевском турнире и тоже ужинал, но без аппетита. Взгляд его бесцельно блуждал по громадному холлу замка Реднора. Сегодня утром умер сэр Роберт, и смерть его не была быстрой или легкой; но перед этим он рассказал графу Гонту о заговоре. Он упустил кучу деталей — может, не захотел рассказывать, а может, просто не знал. Впрочем, все это было уже не важно — Гонту не нужно подробно объяснять, как на турнире убить человека. Нет ничего проще. Несколько часов назад он отправил гонца к сыну, чтобы предупредить его об опасности, однако тревога не оставляла его. Играя вилкой, он в который раз говорил себе, что Кейн достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе.
— Старый осел, — пробормотал себе под нос Гонт, отправляя в рот кусок мяса, — нашел, о чем переживать. На поле брани сын встречался с опасностью куда более серьезной — и ничего. Он сумел защитить себя и в замке Оксфорда, немного даже перестарался. Важнее всего сейчас удержать мир в Уэльсе. Почему же я неотступно думаю только о нем? А если он погибнет, кому достанутся мои земли? — спрашивал себя старик. — Для кого я их берегу? Мне почти шестьдесят, и, кроме него, у меня никого нет. Мои владения попадут в руки или убийцам моего единственного сына, или, может быть, их прихватит себе король. Что за чертовщина! Нет, надеюсь, сын выкрутится. Найдет какую-нибудь отговорку… — тут старик хохотнул. — Чтобы Кейн отказался участвовать в турнире?! Придет же такое в голову! И потом, что он должен придумать для этого? Сказать, что, дескать, тесть задумал его убить? Да его на смех поднимут, обзовут трусом. Только я могу остановить сына!
Кряхтя, он встал и подошел к окну. Солнце уже садилось. Отправлять второго посыльного не имеет смысла — слишком поздно. К тому же Кейн и пальцем не шевельнет, чтобы попытаться отвести от себя возможную опасность. Даже если он послушается отца, он не сможет покинуть город. С ним слишком мало людей, а Мод его так просто не выпустит. Он не доберется даже до городских ворот.
Гонт нервно забарабанил по стене. Закат, темнеющее небо, зелень лугов, у подножия гор пасется скот. Богатая земля, нуждающаяся в защите. Кому это все достанется?! Старик стукнул кулаком по стене, разбив до крови костяшки пальцев.
— Я не отдам его на съедение, — словно кому-то, угрожая, громко произнес Гонт, — он плоть от плоти моей, кровь от крови. Они не получат его.
В день накануне турнира королева Мод и Джоанна Шрусбери вели доверительный разговор на женской половине Уайт-Тауэра.
— Оксфорд говорит, что Херефорд на турнире может перейти на другую сторону, — сообщила Джоанна, едва Мод отпустила остальных фрейлин.
— Значит, Оксфорд еще больший глупец, чем я предполагала, — ядовито заметила Мод. — Это, в самом деле, единственная возможность для Херефорда отмежеваться от Честера, но он так никогда не поступит. Для Херефорда понятия «выгода» не существует.
— А Оксфорд считает, что Херефорд в сговоре с Пемброком. Иначе кто еще способен уложить Реднора в постель!
— Если речь идет только о тяжелой ране. — Мод вскинула брови и замолчала. Уста ее таили страшную улыбку.
Джоанна неожиданно побледнела.
— Леди, но вы ведь не собираетесь прирезать его!
— А как же иначе? Джоанна, вам-то с чего расстраиваться? Я бы не стала даже затевать этот разговор, знай, что этот человек вам небезразличен. Вы бы просто решили, что происшедшее — случайность. Дорогая моя, мне было невдомек, что моя откровенность так расстроит вас.