— Я вовсе не расстроилась, — неуверенно произнесла Джоанна. — Мне, в общем-то, нет до него никакого дела. Разве что жаль немного. Я с ним была только по необходимости. Когда-то Шрусбери потребовалось, чтобы помолвка Реднора и Элизабет Честер расстроилась. Я занялась этим и проделала все очень успешно. С тех пор я и думать забыла о Кейне. Только оборвать его жизнь… Мне жаль бывает даже комнатную собачку.
— Признаюсь, вы удивили меня, — вкрадчиво проговорила Мод. — То, что возникло тогда между вами, было просто необыкновенным. Готова поклясться, вы любили его. Такие страсти кипели! А ваш муж так и не узнал. Это достойно похвалы. Знаете, Джоанна, а мне жаль Реднора. Его жена такая простушка. — Мод нарочито небрежно произнесла последнюю фразу, она-то уже точно знала, что не такая уж Леа наивная глупышка, как хотела казаться, просто королеве хотелось, чтобы Джоанна разоткровенничалась. — Пройдет месяц, и она забудет о нем. Однако, я слышала, он без ума от нее. Слуги мне много чего понарассказывали.
— О чем? — насторожилась Джоанна.
— Да обо всем, вы же сам понимаете, это слуги. Представьте себе, он не захотел оставлять ее с родителями, потащил с собой. Леа сама мне сказала об этом. А как она, будучи при дворе, глазела на Уильяма Глостера! Когда она наставит Реднору рога, он с ума сойдет.
— С трудом верится, что она может быть интересна Реднору. Насколько мне известно, он женился, чтобы уладить вопросы с наследством, — явно через силу проговорила Джоанна.
— Вы его крепко тогда окрутили, милая. Однако сейчас ор влюблен в свою жену без памяти. И он изменился. Прислуга шутит, что к ним в комнату войти страшно — он все время целует и тискает ее. Она еще, может быть, даже не догадывается, какую власть имеет над ним, — усмехнулась Мод. — Даже разговаривая с Джайлсом, он держит ее рядом.
Мод знала, что делала. Щеки Джоанны порозовели, в глазах появился недобрый блеск. Теперь в Джоанне говорили только ревность и ненависть.
Тем не менее, Мод снова просчиталась: Джоанна, поразмыслив, пришла к выводу, что Леа молода, и все, что заинтересовало в ней Кейна, — ее тело. Но скоро ему это надоест, и он начнет искать женщину, которая может дать ему нечто большее… Джоанна предала Реднора и теперь невыносимо жалела, что в их последнюю встречу так жестоко осмеяла его. Но, если жена наставит ему рога, все еще можно вернуть…
Добравшись до дому, леди Шрусбери взялась за перо. Она не боялась, что записка попадет в руки Леа — вряд ли девчонка умеет читать. Джоанне нужен был Реднор. Однако о себе она пеклась больше. Из письма должно быть ясно, как она рискует и собой, и честью семьи… Если же Леа прочтет письмо и устроит сцену, так это только к лучшему. Даже, несмотря на предупреждение, Реднор все равно получит на турнире раны и долго будет оправляться от полученных ран. Значит, он не встретится с Генрихом Анжуйским, а муж тем временем разберется с юным претендентом на корону.
С тяжелым сердцем Леа отложила доставленный посыльным благоухающий дорогими духами пергамент. Этот запах она хорошо знала. Едва Кейн вернулся домой, она молча протянула ему конверт. Реднор мгновенно узнал почерк и посмотрел на жену. Она стояла к нему спиной и смотрела в окно. Кейн взломал печать.
«Милорд, я не подписываюсь, но не сомневаюсь, что вы узнаете автора этого послания. Если вы не побережете себя, в качестве приза на турнире жена получит ваш труп. Может, она только этого и добивается, ведь она уже предала вас, проболтавшись о ваших секретах королеве. Но такая смерть не для вас. Надеюсь, вы поймете меня, я не могу сказать в письме большего. Мне и так ради вас приходится рисковать очень многим».
— Надеюсь, новости от леди Шрусбери не расстроили вас, — не оборачиваясь, сказала бесцветным голосом Леа.
Реднор посмотрел жене в спину. Ему совсем не хотелось, чтобы произошла еще одна сцена ревности, но, с другой стороны, он боялся показать Леа это письмо, она ведь перепугается до смерти. Забота Джоанны привела его в недоумение. После всего, что между ними произошло, она скорее должна была желать ему смерти, а не печься о его безопасности. Зачем ей все это? Что за этим стоит? Не что иное, как желание унизить его и попробовать взять реванш.
— Пожалуй, — наконец заговорил Реднор, — я зря смеялся вчера над Херефордом. Сейчас я сам попал в почти такую же ситуацию. Письмо это от Джоанны Шрусбери. Однако клянусь — в нем нет ничего личного. Кроме всего прочего, она предупреждает меня, что ты предала меня королеве.
— Не надо мне ничего объяснять. Меня мало интересует, как вы жили до меня, — гордо ответила Леа.
— Но я не хочу, чтобы ты расстраивалась по пустякам. Из всех женщин на земле меньше всего тебя должна тревожить Джоанна Шрусбери. Тебе даже неинтересно, что пишет она о тебе?