Ну а если она не подарит нам детей, то мои земли никогда не будут принадлежать ей.
Пемброк закашлялся при этих словах и отпил глоток вина. «Гонт, похоже, держит меня за дурака», — подумалось ему. У Гонта не должно быть никакой родни, Кейн — его единственный сын. Когда его не станет, земли перейдут в собственность Леа. И совершенно неважно, с детьми она будет или без них. Занимался бы Пемброк столь тщательно устройством этого брака, если бы не был уверен, что земли Гонтов достанутся не кому-нибудь, а Леа?
4
Несмотря на апрель, по утрам пока стояла холодная и сырая погода. Когда Реднор проснулся, за окном еще не рассвело. Он сел на край постели и нащупал рукой вещи.
Эдвина дожидалась его в зале у накрытого стола. На край его она положила начищенные до блеска кольчугу и шлем. Его подбитый мехом плащ, небрежно отброшенный и забытый сразу же по приезде, тоже был чист и лежал на стуле.
— Пока не взойдет солнце, будет прохладно, — ласково произнесла Эдвина.
Реднор кивнул в знак благодарности и приступил к трапезе. Его так и подмывало спросить, где же Леа. Он чувствовал себя слегка задетым тем, что она не поднялась проводить его в дорогу, однако в глубине души был рад, что ее нет рядом. Ему и так почему-то очень тяжело давался отъезд. Ощущение, что он больше никогда не увидит Леа, не покидало Кейна. Допив вино из кубка, он поднялся из-за стола.
— Спасибо вам за заботу. Прошу вас, передайте отцу, что я напишу ему при первой же возможности. А Леа скажите, что… Нет, ничего не нужно говорить, только попрощайтесь за меня, и все. Провожать меня не стоит…
— Да хранит вас Господь, милорд.
Лорд Реднор вышел в коридор, бросил мимолетный взгляд на женскую половину и направился к лестнице.
— Милорд! — раздался вдруг голос из-за колонны.
Он схватился за меч, но в следующее мгновение с облегчением вздохнул.
— Леа! Что ты делаешь здесь, в темноте?
— Я подумала, что маме не понравится, если я спущусь вниз, но я не могла удержаться. Я не могу отпустить вас, позволить вам уехать… вот так… — Девушка шагнула вперед, держа что-то за спиной.
— Но я не имею права остаться, — мягко возразил Кейн. — Другое дело, что я все равно рад видеть тебя. Вчера я забыл сделать кое-что очень важное для меня. — Он протянул маленький сверток. — Это мой свадебный подарок. Я собирался попросить отца передать его тебе, — продолжал он, пока Леа разворачивала подарок, — но потом решил вручить сам. Вообще-то я хотел сделать это по возвращении, но, знаешь, когда я вернусь, то привезу что-нибудь получше. А пока ты будешь смотреть на него, и вспоминать обо мне.
В свертке оказалось необыкновенной красоты кольцо с нежно-розовым рубином. Девушка зачарованно смотрела, как он вспыхивает даже при слабом утреннем свете, едва проникавшем в замок сквозь узкие окна.
— Что это? — спросила она, наконец.
— Твое обручальное кольцо. Если оно не подойдет, ювелир подгонит его по размеру.
— Я должна носить это? — Леа не могла оторвать взгляд от камня, беспрестанно переливавшегося разными оттенками красного цвета.
Ее вопрос почему-то смутил Реднора. Он просто не узнавал самого себя.
— Ну, конечно. А что еще тебе делать с этой вещицей? Здесь изображен герб рода Гонтов. — Он старался все объяснить деликатно. — Это кольцо означает, что ты принадлежишь мне, что ты — моя. Ты не должна никогда снимать его.
— Милорд, а я и вправду принадлежу вам?
— Конечно.
— Означает ли это, что и вы принадлежите мне? — Голос Леа слегка подрагивал, словно туго натянутая струна.
— Да.
— И вы… — Она замолчала, но потом продолжила: — Вы никого больше никогда не полюбите?
— Нет. — По лицу Кейна скользнула тень.
— Не сердитесь на меня. — Леа молитвенно сложила руки. — Я пришла попрощаться с вами и передать вам кое-что на память обо мне.
Она попыталась вложить в руку Кейна нежную шелковую ленту с диковинными золотыми, в жемчугах зверями, явно предназначавшуюся для женских волос. Так вот что она прятала за спиной, затаившись в темном коридоре!
— Это все, что у меня есть, кроме вашего кольца. Мама дала мне жемчуг, а животных я вышила сама.
Кейн изумленно смотрел на подарок.
— Я не могу принять его, — в конце концов, сказал он, хотя ему очень хотелось оставить ленту у себя, — и лишить тебя такого украшения.
— Я читала в романах, что рыцарь должен угождать даме своего сердца… — прошептала Леа.