Войдя в гостиную, Реднор сразу огляделся. У него не было ни малейшего желания попасться сейчас на глаза крестному или его горячему юному стороннику. Похоже, в зале их не было, но зато он увидел увлеченных разговором Пемброка и Шрусбери. Реднор понимал, что этого следовало ожидать, но ему стало как-то неприятно. Старая мудрость оправдала себя и на этот раз: эти ягоды были явно одного поля. Если бы не большое приданое, отец ни за что не уговорил бы его на этот брачный союз. Правда, тогда он еще не знал Леа. Он направился прямо к тестю.
— Пемброк… Нет, нет, Шрусбери, я совсем не собирался прерывать вашу беседу, — остановил Реднор уже повернувшегося, чтобы уходить, Шрусбери. — Я только хотел узнать, не появился ли Филипп Глостер. Я слышал, что он болен, и хотел справиться о его здоровье.
— Он здесь. Эдвина собиралась отвести ему и его брату Уильяму место для ночлега в зале, и мне пришлось предупредить ее, что сейчас они не разговаривают друг с другом. С тех пор как Филипп перешел на сторону Стефана, предав своего отца и его дело, польстившись на взятки и земли, которые он принимал от короля, его родня отвернулась от него. По-моему, у него отдельный шатер по ту сторону крепостного рва: он говорил, что ему нужен покой.
— Спасибо. Я найду его.
Спустя какое-то время Кейн уже держал Филиппа в своих объятиях. Узнать старого друга, с которым они провели вместе столько лет и виделись совсем недавно, было очень тяжело.
— Господи! Филипп! Да что же стряслось с тобой?!
Слабая рука приподнялась в безнадежном жесте.
— Не надо об этом. У нас мало времени… Проведем его с пользой. У меня плохие новости для тебя, очень плохие.
— Я знаю, что ты хочешь сказать: приезжает Генрих. Ну и чума с ним! Но он мог бы найти другое время для этого. Уэльс бурлит, хотя, думаю, мне удалось их унять хоть на какое-то время. Но на стороне Стефана осталось еще много людей. Серьезная ноша для мальчика, которому едва стукнуло шестнадцать. Я знаю, он мудр не по годам, но эта страна — как молодой жеребец. Здесь нужен всадник поопытнее. — Он внезапно замолчал, а потом продолжил: — Я не пойму, что со мной происходит, Филипп. Я говорю тебе об Уэльсе и Англии, но с трудом понимаю собственные слова. У меня голова другим забита.
— Новая женщина! Ты, я вижу, снова теряешь голову, — Филипп нахмурился. — Только не говори мне, что все дело в малышке-невесте.
— Именно в ней. — Реднор кивнул, краснея.
— О Господи! Похоже, от нее ты в большем восторге, чем от той, последней. И какая же она из себя?
— Не красавица. Маленькая и хрупкая. Ласковая, но не думай, что она вьет из меня веревки. Все дело во мне. Я боюсь, что не смогу…
Реднор то вскакивал, то вновь садился, нервно теребя волосы. Филипп пристально наблюдал за другом. Вот Кейн повернулся спиной и, продолжая говорить, уставился на дверь. Слова застревали у него в горле, и Филипп едва понимал, что тот пытается сказать. Он вспомнил, как однажды отец привел с собой в дом затравленного молчаливого юношу. Это был Реднор. Дружба возникла не сразу. Прошло много времени, прежде чем Кейн подпустил к себе Филиппа. Что он мог сказать Реднору сейчас? Помочь ему Филипп не мог ничем. Зато Кейн мог хотя бы выговориться в его присутствии. Неожиданно Кейн нервно схватил его за руку.
— Филипп, ради Бога, не покидай меня. Ты ведь единственный человек здесь, кому я могу открыться. Когда Херефорд сказал, что ты болен, я так был занят своими проблемами, что даже не сразу понял это. — Он уронил голову на руки, и Филипп почувствовал слезы у себя на ладонях.
— Кейн, — ласково сказал Филипп, — но ты должен знать: я действительно болен и скоро умру.
— Не говори так! Ты не можешь этого знать. Такое знание в руках Господа!
— Он уже предупредил меня. Ну, перестань, не надо так убиваться. Прими волю Господа. Мне предстоит умереть, хотя столько всего еще не сделано. С этим тяжко смириться, но лучше об этом не думать, тем более что у меня осталось не так уж много времени на размышления. Поэтому соберись с духом. — Он долго молчал, прежде чем заговорил снова. — К твоим заботам мне предстоит прибавить новые.
Филипп знал, что Реднор всегда бурно реагировал на все услышанное, и сейчас даже не делал попытки вынуть свою холодную руку из жарких ладоней Реднора. Так было приятно, что есть кто-то рядом, кого тревожит твоя судьба, и кто будет искренне опечален твоей смертью. Филипп никогда еще не видел слез Кейна. Он отлично понимал: без него, Филиппа, Реднору будет очень нелегко. Но эта эгоистичная любовь грела Филиппу сердце и придавала ему силы. Безнадежно больной, он не мог позабыть о своих страданиях ни на минуту и был готов просить смерти у Господа. Но сейчас обо всем придется забыть. Реднор в опасности, и, кроме того, если вновь вспыхнет гражданская война, Генриху Анжуйскому короны не видать.