Ивар выглядел внешне строг. Смотрел ровно, хотя и на губах играла едва заметная улыбка, но в темные глаза поблекли, отдавая холодом. И семья Ивара, и семья Семена - оба выходили из купеческих родов, но семья первого была чуть выше в обществе, уважаемее, чем охотно пользовался и Ивар и все его братья. И чего таить, отец был его властолюбив, и у князя был на хорошем слуху из-за своего отца - деда Ивара. Тот был еще при прошлом княже воеводою, но ушел со службы, удачно обосновавшись в торговом деле.
— Не раз она и ее отец… и мать в прошлом делали услуги. — Он обернулся к стоящим неподалеку, знал, что слушают, пусть и глаза отводили. — И не одному ему. Никто не заступится? Благодарность разве такой и бывает?
Он еще с юных лет вставал на ее сторону, после исцеления его отца, стал иначе смотреть в ее сторону. Так Ивар и повелся быть ее успокаивающим голосом среди роя безобразных оскорблений, чьи голоса обрывались, стоило ему появиться рядом с ней.
Василиса сама дернула его за рукав кафтана, заставив посмотреть на себя, но Ивар стоял прямо, даже не повел бровью. Взгляд его скользил по толпе, выжидая. А Василисе, которая и так подняла шум, было до такого стыдно, что кончики ушей, не будь скрыты под невзрачным платком, горели бы ярким алым.
— Хватит, всё, поняли они, не поднимай шума…
— Поняли бы, хоть что-то бы ответили…стоят… как остолбеневшие, — уже тише добавил он от себя, — остолопы.
Сжимая обветренные губы, Василиса быстро потянулась за пучком крапивы и черной белены, срывая их с рук травника, который больше и не встревал между мужчинами. Она бросила несколько серебрянников на деревянную доску и быстро развернулась. Ее тело двигалось само, как невесомая пылинка, страх осел внутри и расщепился. Ноги больше не дрожали, но что-то толкало в спину — хотелось скорее уйти. Потянув за кафтан Ивара, который наконец поддался, они медленными шагами начали отходить от лавки. Видимо и он понял, что нечего здесь больше выпытывать, не впервой.
С людьми общаться не стоило, как искренне считала Василиса, толпа перед ней — как туман. Есть, но коснуться и докричаться нельзя. Ничего весомого не стоят.
— Передай своему, чтобы явился к вечеру! И пусть научит слова и выражения подбирать свою нечистую! — отбросив вперед руку, Семен крикнул напоследок, старый купец плюнул ей вслед, но тихо, и показано вытер руку о свой кафтан, касающуюся до этого ее запястья, будто испачкавшись в грязи.
И, будто невзначай, пробубнил что-то «оберегающее». Это Василиса отчетливо услышала, хотела было обернуться, сама не понимая зачем, но рука Ивара, внезапно положенная на ее плечо, отпугнула от любого действия.
Неприятно внутри рокотало, и зубы сами по себе сжимались. Ощущая горечь во рту, Василиса прочистила горло, начав тереть между пальцев мелкий листик крапивы, обжигаясь от касания листьев, чтобы хоть немного остудить жар внутри и переключить слезы.
Ивар шел рядом. Хотя платок и не давал видеть его полностью, так сильно она натянула ткань на лицо, но тяжелое дыхание слышалось отчетливо. Как и его рука, бережно касающаяся девичьего тонкого плеча. В горле тут же образовался ком. Пелена перед глазами мешала смотреть вперед, цвета смазывались. Василиса не хотела плакать перед другом, да разве слезам скажешь остановиться? Или ноющей пустоте стянуться по невидимым швам?
— Нужно хоть что-то отвечать. Они оскорбляют, ты умно вывернись. Перед такими, как Семен, голову держать надо. Люди умные никогда не станут другого унижать вселюдно. Но защищать…
Ивар будто жил в другом мире, по другую сторону изгороди, которая становилась все больше с течением времени. Сын благородного рода никогда не знал о подобном отношении. Предки его сослужили такую репутацию, что сам прошлый князь считался с его дедом, а нынешний ни праздника не проводит без его отца - столичного купца. И Ивару такая судьба уготована, что ни дня он не встретит недобрый взгляд в свою сторону. Все так говорили. Ивар был похож на предка не только крепким телом, в нем ключом бил сильный дух и мания защищать слабых. Душа у такого человека сияла, привлекая глаз. И умен он не по годам, перерос в знаниях всех своих старших братьев. Люди так и говорили, что он и пойдет дальше всех своих. Такие люди рождались не у каждых семей.