Кэтрин подошла к столу и, повернувшись, произнесла:
— Это твое рабочее место. Кабинет мистера Фон Веделя находится прямо за этой дверью. — Кэтрин взмахом руки показала на дверь слева от нас, скрытую в стене. — Сейчас мистера Фон Веделя не на месте. Он на важной встрече и будет позже, — произнеся это, Кэтрин тихо усмехнулась.
На протяжении следующих двух часов она помогала мне разобраться со спецификой работы. Я взяла свой любимый пушистый блокнот с милой попкой корги, и да, мне двадцать восемь и у меня есть пушистый блокнот… что я могу сказать, у меня много причуд, и стала записывать все, что она говорит мне, чтобы ничего не забыть.
Еще час спустя я сидела с пятью разными открытыми расписаниями, четырьмя графиками важных встреч, которые распределялись по степени важности и влитыми в меня пятью кружками зеленого чая, помилуй Всевышний мою тахикардию от содержания в нем кофеина. Так же я изучила все чеки из химчистки, где должна была забрать костюмы для встреч. Кажется, сейчас у меня взорвется голова от того количества информации, которое свалилось на меня за это время… а сейчас всего лишь двенадцать дня.
Меня отвлекла какая-то странная тень за окном. Подойдя к панорамным гигантам я заметила за окном альпиниста, что-то рьяно объясняющего кому-то, кого я не видела. Мужчина жестикулировал руками. Множество креплений овивали его поджарое тело, облаченное в джинсы и простую серую футболку. На накачанных руках плели паутину синие вены. Когда мужчина перестал ругаться на кого-то, он посмотрел прямо на меня, и я замерла, как и он. Его красивые серые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, пригвоздили меня к месту. Я почувствовала, что начала краснеть и быстро отвернулась, пройдя к столу. Сев, я положила руки на стол, а следом на них упала и моя голова. Господи боже. Как маленькая девчонка.
Взяв бумаги, которые оставила Кэтрин, я начала раскладывать их по датам и клиентам. Мельком взглянув в сторону окна, я заметила, что мужчина что-то устанавливает на внешней стороне здания, при этом я не ловила его на этом, но чувствовала, что он смотрит на меня. Спустя час я разложила все бумаги, подтвердила потенциальным клиентам встречи на завтра, полила все цветы, так как мне показалось, что земля в горшках была сухая и сейчас я была ужасно голодной.
Когда я достала контейнер с бутербродами и налила сладкий, крепкий черный чай, дверь резко открылась и вошел мужчина, которого я видела за окном. Он был ростом около ста семидесяти шести сантиметров, темные волосы с проседью выдавали в нем человека, который видел и пережил много.
Мужчина остановил взгляд на мне, затем перевел его на бутерброд с пекинской капустой, огурчиками и сыром. Второй бутерброд, лежавший в контейнере, был с рыбкой, творожным сыром и множеством зелени. Затем он перевел взгляд на мои набитые едой щеки.
— Где мои бумаги? — резким тоном, не требующим возражений, спросил он.
Ком встал в горле, и я замерла. Почему он позволяет себе разговаривать со мной таким тоном? Кем он себя возомнил? Александром Македонским, командующим своей паствой? Я проглотила кусочек бутерброда под его пристальным взглядом.
— Добрый день. Простите, но я не знаю, о каких именно бумагах вы говорите? Может, если вы будете немного вежливее и объясните мне, я смогу передать вам нужные документы?
Мужчина приподнял брови, и я заметила в красивых серых омутах раздражение, но не увидела злости. Странное сочетание. Доброта. Я увидела в них доброту. Интересно.
— Кто ты? — резко спросил он. — Как тебя зовут? Я раньше тебя здесь не видел.