- Вот чёртов мудак!
Он оторвал ломтик пиццы, протёр им коробку, чтобы собрать немного липкого сыра, разорвал зубами пакет с пармезаном и высыпал его, затем насыпал себе немного в рот. Своими жирными пальцами он протянул руку и схватил пульт, включив телевизор. Ему пришлось повернуть громкость почти на полную, чтобы что-то услышать поверх постоянного грохота рэп-музыки, но он попытался успокоиться, позволив жирному, липкому тесту успокоить его.
Шёл повторный показ "Симпсонов", и он попытался сосредоточить на нём своё внимание, причмокивая, пока жевал. Но его взгляд переместился на кадр, который был прямо под экраном, он и его мать улыбались. Ему было всего семнадцать или около того, когда они сделали этот снимок, а карьера его матери была на пике. Самая популярная порнозвезда в бизнесе, по крайней мере, так ей говорил её агент. Её банковский счёт говорил ей то же самое.
- Я скучаю по тебе, мама.
Несмотря на выбранную ей профессию, их отношения всегда были крепкими. Она никогда не пыталась скрыть то, что делала, она всё объяснила ему это ещё в раннем возрасте. Когда он был мальчиком, для него это ничего не значило. Пока, конечно, их лофт наверху не превратился в её собственную студию для съёмок. Но у идиотов вроде доставщика пиццы всегда есть ехидные комментарии по этому поводу.
Он отвёл взгляд от фотографии и снова посмотрел на экран телевизора, его охватили басы. Но как только он подумал, что может игнорировать музыку, как только он потерялся в городе Спрингфилд, экран его мобильного телефона загорелся и начал звонить.
- Бля, - пробормотал он с полным ртом размятой массы из слюны и пиццы.
Он наклонился, прочёл на экране, увидел имя Тодда и вздохнул. Отбросив корочку от последнего ломтика, он вытер руки о диван и потянулся за телефоном.
- Какого чёрта тебе надо?
- Не очень-то ты хочешь поговорить со своим отчимом! - хриплый смешок. - Ты знаешь, какой сегодня день, ты знаешь, что мне нужно сделать.
- Разве это не может подождать до завтра? Уже поздно, и я чертовски устал.
- У меня есть дела завтра...
- Какие? Тратить деньги моей мамы?
В кулаке Крис сжимал пригоршню диванных подушек, и пульсация в висках не отставала от музыки, грохочущей по стенам.
- Ты имеешь в виду мои деньги? Ты получил свою долю только потому, что твоя мать жалела тебя, а если бы я не любил её так сильно...
- Любил её? Ты, чёрт возьми, должен...
- И если бы меня не волновали её желания, ты бы нихрена не увидел. Но случилось так, как случилось, и это мой выбор. До скорой встречи... сынок.
Щелчок.
- Блять! Дерьмо! - на этот раз он бросил телефон, и тот разбился о стену, разлетелся на пластик и металлическое конфетти. - О, чёрт возьми!
Бум! Бум! Бум!
Музыка играла снова и снова. Крис схватился за волосы обеими руками, тянул, кричал, топал ногами ещё больше.
- Пожалуйста... Пожалуйста, заткнитесь!
Бум! Бум! Бум!
Крис вздохнул, оглядел квартиру. Если бы Тодд увидел состояние этого места, он бы наверняка задержал деньги. Он делал это раньше, и Крис знал, что этот придурок будет искать любой предлог, чтобы отказать ему в том, что по праву принадлежало Крису. Его мать, да благословит её Бог, хотела, чтобы Крис что-то представлял из себя в жизни. В её завещании говорилось, что он должен был получать ежемесячное пособие, притом немалое, при условии, что он работал бы на постоянной работе и содержал дом с "приемлемыми условиями для жизни". Конечно, великий и замечательный Тодд, её агент, превратившийся в мужа, получил бóльшую часть денег, и она поручила ему судить, выполняет ли Крис свою часть сделки.
Итак, Крис переехал, обзавёлся собственной квартирой, устроился на работу в комплекс в качестве своего рода разнорабочего. Он всегда умел что-то чинить - и строить - и никогда не понимал почему. Ему нравилось говорить себе, что кем бы ни был его настоящий отец, должно быть, он был архитектором или кем-то в этом роде, и эти навыки передались в его генах. Насколько он знал, у него не было никаких других навыков, ничего, что можно было бы предложить какому-либо работодателю, или стремления найти настоящую работу. Часы на работе были короткими, разбросанными, и ему не приходилось покидать свой комплекс, если он не хотел. Чертовски идеально.
Пустые картонные коробки из-под еды, коробки из-под пиццы и грязная одежда были разбросаны по квартире, и в течение нескольких недель там царило гниющее зловоние, которое Крис не мог определить. Когда Тодд вторгался в это место, он ухмылялся, отказывался от выплаты денег и уходил.
Крис выхватил из-под раковины мешок для мусора и бегал кругами, набивая его содержимым квартиры. Он мог только надеяться, что Тодд был достаточно далеко, чтобы дать ему возможность очистить жилище достаточно, чтобы считаться "пригодным для жизни".