— Вид у него не очень.
Я был удивлен и внимательнее вгляделся в корпус «Педро Парамо». Я редко обращаю внимание на состояние кораблей и могу не заметить, что работаю на торпедном миноносце или галионе XVI века. При ближайшем рассмотрении «Педро Парамо» действительно был судном «не первой свежести» и плавал лет двадцать, не меньше, а то и больше, если судить по изъеденному ржавчиной корпусу, разбитым иллюминаторам и облупившемуся названию.
— Вы правы, не красавец, — сказал я Гулду.
— Знаете, сколько нефти залито в его цистерны?
Я понятия не имел, но как профессионал счел нужным выдвинуть предположение:
— Думаю, около двухсот тысяч галлонов.
— Если быть точным — двести пятьдесят одна тысяча в двадцати одной цистерне. Порожняком корабль весит двадцать девять тысяч тонн, значит, он в тридцать раз тяжелее Эйфелевой башни. Высота от киля до клотика мачты — больше сорока пяти метров. Автономного запаса топлива хватает на сорок дней, то есть он может пройти три четверти пути вокруг света.
Я был потрясен.
— Откуда вы все это знаете?
Он напустил на себя вид сыщика, сообщающего клиенту результаты расследования:
— Я довольно давно слежу за «Педро Парамо». Полагаю, он скоро дозреет.
— Дозреет?
— Дозреет. Как большая слива. Если этот корабль сделает еще несколько тысяч миль, он расколется.
— О чем вы?
Его глаза радостно блеснули, лицо осветила широченная улыбка.
— Что он затонет, вылив нефть в море и устроив прекрасный, замечательный, восхитительный черный прилив.
С этими словами он достал из кармана пиджака маленькую жестяную коробочку, открыл ее и протянул мне:
— Миндальный коржик?
Жестянка была доверху заполнена сластями, я взял одно печенье, он положил в рот сразу два и закрыл крышку.
Мы молча жевали, с интересом разглядывая «Педро Парамо», и я думал, что он все-таки очень странный тип.
— Мои слова вас шокировали? — спросил он.
— Вовсе нет, — ответил я. — Хотя я нахожу их… странными.
— Понимаю. Очень хорошо понимаю. Но не могу допустить, чтобы вы посчитали меня психом или извращенцем. Клянусь вам всем, что есть святого на земле: я вовсе не желаю, чтобы эта груда железа раскололась, отравив своим грузом воду. Это было бы ужасно! Ужасно и безнравственно. Я безусловный и безоговорочный сторонник высокой морали и добродетели, а также всего, что из этого проистекает, и придерживаюсь того мнения, что черные приливы — суть чудовищные и безобразные катастрофы.
Он снова достал коробочку и бросил в рот третий коржик.
— И тем не менее…
Лицо его неожиданно приобрело серьезное выражение, он прищурился и заговорил, веско роняя слова:
— Черные приливы не так уж и сильно отличаются от других творимых людьми гнусностей и безобразий. На мой взгляд, их вполне можно приравнять к убийствам.
Гулд сделал упор на последнем слове, чем изрядно меня напугал.
Он это заметил и рассмеялся:
— Не волнуйтесь, убийства я не одобряю ровно в той же степени, что и черные приливы. И то и другое достойно всяческого осуждения, хотя последствия их различны — не стану тратить время и силы на сравнение, ибо нет ничего хорошего в разглядывании самых низких проявлений человеческой деятельности, пусть и в научных целях. Но давайте будем откровенны: всё ли мы сказали, признав, что убийство и загрязнение морей — ужасные, постыдные и нетерпимые явления?
Он уставился на меня, словно хотел получить ответ на заданный вопрос.
— Ну… — Я пожал плечами. — Думаю… да.
— Нет! — взорвался он. — Нет, мсье, не все. По сути дела, мы сказали только половину того, что должно быть сказано. Знайте же: убийство и черный прилив — две стороны одной медали; заклеймив их самым суровым образом, пустив в ход все самые крепкие слова и выражения, мы видим только одну из сторон. Чтобы увидеть другую, необходим недоступный большинству наших сограждан нестандартный подход.
— Боюсь, я не совсем понимаю, о чем вы.
Мой новый знакомый сунул руку в карман, и я подумал, что он снова угостит меня печенюшкой, но он достал напечатанную на плохой бумаге брошюру.
— Вы знакомы с этой лекцией?
Ни на первой, ни на последней странице обложки ничего не было написано.
— О чем идет речь?
— Возьмите и прочтите — вернете при случае. Моя карточка внутри.
Открыв брошюру, я нашел изящную визитку на бристольском картоне с именем «Пьер Гулд», под которым стояли буквы ОЗЧП и номер телефона.
— Что это за сокращение? Похоже на название мореходной компании.