Рука в рукавице придерживает на боку тяжелый обоюдоострый меч, другая — повод. К седлу приторочены лук с колчаном и сума с провизией.
Везет Лука запрятанное на груди письмо князя Владимира к Святополку. Пишет он, что болен тяжело и желает при последнем дыхании увидеть Святополка. Такова его княжья воля…
Скачет гридин и не знает, что другой, кружной, дорогой через Искоростень выехала в Туров сотня дружинников. Эти едут не торопясь, делая долгие привалы. У сотника тоже тайный наказ, дождаться, когда Святополк покинет Туров, забрать княгиню Марысю с ее латинским духовником.
На третьи сутки за полночь Лука добрался до Турова. У закрытых ворот осадил коня, крикнул:
— Эгей, дозорные! — и застучал рукоятью меча по доске.
По ту сторону раздался скрип шагов на снегу, сердитый голос спросил:
— Кто будешь и зачем?
— Гонец великого князя Владимира к князю Святополку!
За воротами принялись совещаться. Лука не выдержал:
— Что мешкаетесь, отворяйте!
Дозорные с шумом откинули засов, распахнули одну створку, впустили гридня. Старший сказал:
— Поезжай за мной.
И, взяв коня за уздцы, повел на княжий двор. У людской остановился.
— Заходи, обогрейся, а я князю скажу…
Узнав о приезде гонца, Святополк накинул шубу на исподние порты и рубаху, прошел в людскую. Лука угрелся в тепле, задремал, сидя на лавке.
— Пробудись! — Святополк положил руку на плечо гридню.
Тот подхватился, протер глаза. Увидев князя, полез за письмом. Святополк отшатнулся, настороженно следил за гриднем. Наконец, Лука протянул свернутый в трубку лист пергамента.
Святополк поднес к свече, прочитал бегло, задумался. Лука не сводил с него глаз. Вот Святополк свернул лист, спросил, уставившись на язычок пламени:
— Послал ли князь гонцов в иные города?
— Того не ведаю, — ответил Лука.
— А князя Владимира ты, гридин, самолично видел?
— К хворому князю вхожи лишь лекарь да воеводы с иереем Анастасом. Приходит и владыка. Меня же князь призывал к ложу и передал сию грамоту. А воевода Попович, коего великий князь позвал из Переславля, по выходе из опочивальной велел сказать те: «Владимир Святославович к смерти изготовился, поспешай, князь Святополк».
— Хорошо, передохни, гридин, прежде чем в обратную дорогу тронешься. А у меня же сборы недолгие — и дня не займут.
Из людской Святополк направился в опочивальную жены. Хоромы темные, через гридницу переходил, чуть не стукнулся лбом о притолоку. Путь ему казался слишком длинным, не терпелось поделиться радостной вестью с Марысей. Одна мысль в голове: «Поспешать, покуда другие братья не явились… С Борисом уговориться… Бояр одарить… Особливо тех, какие Владимиром недовольны… Они моя опора…»
Заслышав его быстрые шаги, Марыся оторвала голову от подушки, спросила удивленно:
— Чем ты встревожен, Святополк?
Он остановился у ее постели, ответил, не скрывая радости:
— Князь Владимир умирает. Мне в Киев ехать надобно!
Марыся уселась, поджав под себя ноги.
— Ты едешь, чтоб стать великим князем над всей Русью?
— Мое право на то. Отец мой Ярополк сидел на этом столе.
— Тогда отправляйся, не теряй времени.
Покинул Святополк Туров и не мог знать, что приехали в город дружинники князя Владимира и увезли Марысю с ее духовником Рейнберном.
Святополку не терпится в Киев, власть великого князя покоя не дает. Вот она, совсем рядом, бери ее…
И Святополку видится, как он сядет на киевский стол, станет дела вершить: Новгороду и Ярославу дозволит не платить дань, Бориса вернет княжить в Ростов…
Сладко мечталось Святополку. Но неожиданно за Вышгородом перекрыли ему гридни великого князя киевскую дорогу и повезли в Берестово.
И день и два держат Святополка в Берестове за крепким караулом. Мечется туровский князь, себя бранит, что поверил великому князю. Письму его, болезни веру дал. Уж-ли не знал коварства князя Владимира? Не он ли брата своего, а Святополкова отца, Ярополка, убил коварно? Теперь вот его, Святополка, та же участь ждет.
В клети полумрак, но тепло, печь горит. Присядет князь на корточки, на пламя глядит, как оно пляшет, и о своей участи размышляет. Святополк себя винит, уехать бы ему к Болеславу, укрыться от гнева великого князя, а выждав смерти его, пришел бы с ляхами власти искать.