— Степан Казимирович! — обратилась к нему Мария Ильинична. — Скажите, пожалуйста, где это Владимир Ильич к вам на подножку автомобиля вылезал?
— Это на Мясницкой! — охотно отвечал Гиль, полуобернувшись и не спуская глаз с дороги. — В той машине между нами стекло было… Ехал я быстро, ну, он опасался, не задавил бы я кого-нибудь, вылез на подножку и за плечо меня трогает. Я говорю: «Что вы делаете, Владимир Ильич, упадете!» Он улыбнулся, сказал потише ехать и сел на свое место.
Мария Ильинична, поглядывая на Костю, ради которого, кажется, и завела этот разговор, сама слушала Гиля с интересом, точно впервые.
Костя обмолвился, что знает об охоте Ленина на медведя.
— На медведя? — удивилась Мария Ильинична. — Володя никогда на медведей не охотился.
Смущенный Костя начал сбивчиво пересказывать, что говорил Тихана. Мария Ильинична рассмеялась:
— Возможно, Ленин с ним и ездил куда-то, но только не на медведя. Это ваш Нагорнов выдумал. Я его помню, он из охраны. Сообразительный паренек. Володя звал его Тиханой Васильевичем.
— Он кому-нибудь до вас прихвастнул, — заметил Гиль, слушавший их разговор краем уха, — что с Лениным на медведя ездил, ему поверили. Он решил, что и вы поверите.
— Да ведь в Еланской губернии слухи шли, что Ленин на медвежью охоту приезжал! — удивлялся Пересветов.
— Вот так и творятся легенды, — сказала Мария Ильинична. — Дзержинский его, конечно, к себе вызвать и проинструктировать мог, они, чекисты, после покушений на Владимира Ильича очень за него боялись. Тихане приказано было беречь Ленина от опасности, а какая же опасность от зайца? Вот и явился медведь на сцену…
Тихана ваш — поэт, — заключила она с задумчивой улыбкой, выслушав, в Костиной передаче, рассказ Нагорнова, как они свалили медведя тремя пулями сразу. — Ему бы да образование!..
Степан Казимирович вез не спеша, и его пассажиры много о чем толковали, не будучи связаны делами и редакционной спешкой. Мария Ильинична интересовалась институтом. Ей показалось забавным, что «профессора» играют в баскетбол и даже выиграли минувшей зимой первенство Москвы. Она расспрашивала Костю о его жене, детях.
Затронули и серьезную тему — о недавней дискуссии. Мария Ильинична заметила:
— Ленин не дал бы вынести разногласия за пределы ЦК. При нем Троцкий не решился бы намекать на «перерождение»… Не было бы такого обострения, этих напоминаний о прошлом, обсуждались бы лишь разногласия по существу.
— Мария Ильинична, — сказал Пересветов, — Троцкий, к сожалению, сам напрашивается, чтобы вспомнили его прошлое. Вы, может быть, не читали, а мне пришлось вплотную этими старыми вопросами заняться при составлении хрестоматии. Ведь Троцкий еще до дискуссии, два года тому назад, в предисловии к своей книге «1905» написал, что не отказывается от своей «теории перманентной революции». А ведь это не большевистская теория, она недооценивает крестьянство как союзника рабочего класса в революции. Ему пока что этого не напоминали, но рано или поздно печать на такое его предисловие может откликнуться.
Мария Ильинична вздохнула, глядя на пробегавшие мимо автомобиля березки.
— А все-таки, — потвердевшим голосом сказала она, — Ленин и отвечал бы не так, как без него отвечать будут.
Спорить с этим было невозможно, даже если бы услышать из чьих-то иных уст, не от родной сестры Владимира Ильича. Ленина другого нет, ведь он был гений. А нотку неколебимой убежденности уже знали все сотрудники «Правды»: нет-нет да она звучала на фоне тихого и мягкого разговора Марии Ильиничны. И тогда Марию Ильиничну нельзя было уже ни переубедить, ни «переупрямить».
— Пусть что-нибудь будет и не так, — согласился Костя, — лишь бы в главном ответили правильно.
На это Мария Ильинична не возразила.
Рассказывая о курсах МК в Звенигороде, Пересветов между прочим заметил, что одним из главных пособий в партийной пропаганде сейчас становятся недавние лекции Сталина студентам-свердловцам об основах ленинизма.
— Из всех попыток после кончины Владимира Ильича сжато изложить основы его учения эти лекции — самая удачная, — добавил он. — Изложение в них ведется в свете современной борьбы партии за чистоту ленинизма, против оппозиционных извращений.
— Да, я это знаю.
Мария Ильинична отвернулась и продолжала смотреть на мелькавшие по сторонам шоссе березки.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава первая