Жизнь Баронессы была строго упорядочена.
И это играло Эстелле на руку.
Она начала прощупывать почву практически сразу. Придя в мастерскую следующим утром, Эстелла посмотрела на неё другими глазами. Теперь вместо святилища, где создаётся мода и рождаются идеи, она видела очередной объект.
Она держала ухо востро, когда в здание вошли телохранители. Она отслеживала малейшие изменения в их поведении. Сидя в кабинете Баронессы, она заметила, что Джон, камердинер, не снимает рук с большой связки ключей, пристёгнутой к его ремню.
– Там мне ни за что не добраться до ожерелья, – сообщила Эстелла парням после первого дня наблюдений. – Нам придётся прийти за ним туда, где она меньше всего этого ожидает, – к ней домой.
Была только одна проблема: поместье Ипсвич охранялось почти так же надёжно, как мастерская. Баронесса не любила испытывать судьбу. У неё были камеры. У неё была охрана. У неё были псы. Но Эстелла занималась воровством уже достаточно долго, чтобы знать, что у каждой камеры есть слепая зона. У каждого охранника есть слабость. У каждого пса... Скажем так, собак можно подкупить... Она на это надеялась.
– Ты должна разузнать об этом месте как можно больше, – заметил Джаспер как-то ночью, когда Эстелла в поте лица разрабатывала план ограбления. Она рассчитывала, что это дело не займёт много времени. Зайти, выйти. Взять ожерелье и сделать ноги. Но задача оказалась куда сложнее.
И всё-таки она понимала, что Джаспер прав. Чем больше у них будет информации, тем лучше они будут подготовлены. Поэтому однажды днём, когда Баронесса прилегла для своего послеобеденного сна, Эстелла прошмыгнула из кабинета и прочесала коридоры дома. На случай, если кто-нибудь из охраны её засечёт, у неё была припасена отговорка про поиск туалета. И всё же она не забывала поглядывать на часы. Девять минут – не так много, но после нескольких дней подготовки этого должно было хватить.
Стоя перед стеной в Берлоге, Эстелла просматривала сведения, которые сумела раздобыть. Эта стена стала своего рода картой их плана. На ней были списки имён, планы здания, даты, обведённые красным, фотографии всех охранников и список любимых лакомств псов Баронессы. В центре всего этого было приглашение, от него расходились линии к десяткам других крупиц собранной информации.
– Её Чёрно-белый бал, – объявила Эстелла, поворачиваясь к парням. – Там мы это и провернём. – Ей потребовалось некоторое время, чтобы принять решение. Дом будет полон. Ожерелье будет убрано в сейф, в котором Баронесса хранит все свои украшения. Охранники будут следить за тем, чтобы на территорию не проникли посторонние, они и не подумают приглядеться к своим (в особенности к Эстелле). Всё-таки она успела доказать свою преданность Баронессе. Во всяком случае, они так думают.
– Это самое крупное дело нашей шайки, – заметил Джаспер, снимая шапку и взволнованно прижимая её к груди.
Эстелла кивнула. Он прав. А значит, нужно просчитать всё до мелочей. Они должны быть на одной волне. Она опустила взгляд и увидела, что Хорас лежит на куче газет. Она вздохнула.
– Отключим систему безопасности, – размышляла она вслух. – Обойдём камеры. Откроем сейф. Украдём ожерелье. – Звучало всё просто как дважды два.
– Незаметно свалим, – неуверенно добавил Хорас с пола.
Да, точно.
Но именно поэтому Эстелла выбрала бал. Он станет для них идеальным прикрытием.
– Во время самой большой вечеринки сезона? Легко, – заметила она, прогоняя его сомнения. – Там будет столько народа, что мы легко затеряемся в толпе. В удобный момент я добуду ключ от сигнализации и сейфа.
Для Эстеллы всё выглядело просто. Но, взглянув на Джаспера, она увидела, что тот хмурится. А это был плохой знак. Указывающий на то, что Джаспер думает. А если Джаспер думает, то, скорее всего, видит слабые стороны её плана.
Эстелла оказалась права. Джаспер думал. И слушал. Его впечатлили внимание Эстеллы к деталям и план, который она разработала. Но всё-таки он немного нервничал. Переменных, которые могли повлиять на исход дела, было немыслимое множество. А успеху предыдущих операций они во многом были обязаны тем, что выбирали цель себе по зубам. Эта же цель казалась необъятной. К тому же к ней примешивались личные счёты.
Подойдя к стене, Джаспер уставился на неё, словно это могло дать ответ на его вопрос.
– Как мы их отвлечём?