Но Баронесса была хозяйкой вечера. Разве такое возможно?
Эстелла вдохнула, собираясь с духом. Она продумала всё от и до. Прошлась по всем возможным закоулкам. Предусмотрела все сценарии. Планы были проверены, перепроверены, а потом проверены ещё раз.
«Тогда почему, – думала она, – я так нервничаю?»
Да, если её поймают, её могут арестовать. Если её узнают, она может потерять работу. А если случится и то, и другое? Что ж, она представила, как её арестовывают и увольняют. Но оно того стоит – если она доберётся до ожерелья.
Ещё раз глубоко вдохнув, она успокоила бешено бьющееся сердце и прошла через парадную дверь в толпу. Белый плащ в пол скрывал её платье. А капюшон – волосы. Петляя и ныряя между гостей, ничем среди них не выделяясь, она улыбнулась. Пока всё шло как надо.
Под мышкой заёрзал спрятанный от посторонних глаз под плащ Бадди. Она аккуратно опустила его на пол. Он тут же исчез под ближайшим столом. Убедившись, что пёс в безопасности, Эстелла подошла к другому столу ближе к середине зала. На нём высилась пирамида из бокалов шампанского. Ненадёжно балансируя на своих тонких ножках, фужеры мерцали и сверкали жидким золотом.
Эстелла смотрела, как к столу приблизился официант и обновил поднос с бокалами. Он двинулся по залу, раздавая их гостям, Баронесса тем временем поднялась по лестнице. Окидывая помещение взглядом, она подождала тишины. Толпа смолкла. Эстелла шагнула к пирамиде из бокалов. Она тоже ждала.
Баронесса явно наслаждалась моментом. Она растягивала его, позволив глазам всех присутствующих остановиться на ней и её великолепном вечернем туалете. Она красовалась, вертясь туда-сюда так, чтобы её платье разглядели со всех углов, рассмотрели каждую изысканную деталь. Эстелла услышала звук стремительно щёлкающей камеры и взглянула в сторону его источника. Женщина примерно её возраста делала снимки так быстро, словно стреляла из автомата. Эстелла подавила стон. Ну, конечно. Баронесса не просто ведёт себя так, словно она в центре внимания, она в самом деле в центре внимания (ну или будет, когда завтрашний выпуск «Сплетника» выйдет в печать).
«Но сюжет будет кое-чем дополнен», – лукаво подумала Эстелла, поворачиваясь к лестнице спиной.
– За меня! – произнесла Баронесса, наконец подняв свой бокал вверх.
Толпа повторила за ней. Стаканы поднесли к губам. Рты приоткрылись. А затем... дзинь!
Звук сотни бокалов шампанского, падающих на пол, пронёсся по огромному залу. Головы всех присутствующих немедленно отвернулись от Баронессы и повернулись к Эстелле.
Стоя рядом с тем, что секунду назад было пирамидой шампанского, Эстелла пожала плечами, словно говоря: «Упс!»
Поскольку все смотрели на неё, никто, кроме самой Эстеллы, не заметил, как Хорас и Мигун, переодетый теперь в кошку, вошли в помещение через служебный вход. Отлично, всё продолжает идти по плану. Обведя взглядом дам и господ рядом с собой, Эстелла кивнула мужчине постарше. Он казался беззащитным и слегка напуганным, и на мгновение Эстелла пожалела о том, что сейчас произойдёт. Но сразу же отмахнулась от этой мысли.
– Огоньку не найдётся? – спросила она кокетливо.
Он кивнул и, порывшись в кармане пиджака, вытащил коробок спичек. Он чиркнул спичкой, и она вспыхнула. Он помялся, протягивая её Эстелле, поскольку не понимал, для чего ей огонь, ведь она не держала сигарету.
Приняв спичку у него из рук, Эстелла улыбнулась и резво бросила её – прямо себе на плащ.
Мгновение, и белая ткань плаща с капюшоном распалась в вихре пламени. Огонь быстро погас, открыв взглядам собравшихся кроваво-красное платье и чёрно-белые волосы Эстеллы. Наряд дополняла эффектная маска. Подняв глаза, Эстелла встретилась с Баронессой взглядом.
«Шах и мат», – подумала она, пока Баронесса, пытаясь сохранять самообладание, метнула на охранников суровый взгляд.
– Взять её, – услышала Эстелла, как она процедила сквозь зубы.
– Живой? – спросил охранник покрупнее.
Баронесса кивнула.
– Пока что.
– Необязательно устраивать сцену, – предостерёг он Эстеллу, когда подошёл ближе.
Эстелла улыбнулась.
– О, вообще-то обязательно, – возразила она.
Недовольный таким ответом охранник попытался схватить Эстеллу за руку. Она молниеносно ударила его тростью, которую держала припрятанной в руке, а затем, повышая голос так, чтобы её слышал каждый из собравшихся, воскликнула: