Эстелла посмотрела на охранников.
– Джентльмены, не отвяжете меня ненадолго? – спросила она. – Уверена, начальница из неё невыносимая. Предлагаю вам двоим новую должность. Медицинская страховка. Четырёхнедельный отпуск. – Ничего удивительного, что телохранители призадумались над её словами.
Увидев выражения их лиц, Баронесса крикнула.
– Довольно! – Она пристально посмотрела на Эстеллу. Её взгляд остановился на чёрно-белых прядях девушки. – Хочу кое-что уточнить. Это твой натуральный цвет?
– Да, – подтвердила Эстелла. – А что?
– Да так, – бросила Баронесса. Затем лёгким движением руки она запустила зажигалку в лужу бензина. Пламя вспыхнуло мгновенно. – Прощай, Круэлла. – Она повернулась к одному из охранников и велела ему оповестить прессу. Затем, глядя, как пламя ширится и растёт, добавила: – Я не позволю им пропустить гибель Круэллы на пике её популярности. – Махнув рукой и потянув за поводок, Баронесса покинула помещение, таща за собой далматинцев и оставляя Эстеллу умирать.
Эстелла кашляла и задыхалась от дыма, наполнившего помещение. Одно дело было бравировать и храбриться перед Баронессой и совсем другое – когда она осталась один на один с огнём. Берлога превратилась в преисподнюю. Сквозь сгущающуюся черноту Эстелла в ужасе наблюдала, как её творения пожирает огонь. Костюмы, которые она сшила за эти годы. Эскизы, которые она придумывала по ночам. Мебель, которую они с парнями постепенно притаскивали сюда, чтобы добавить жилищу уюта. Всё уничтожено. И вскоре её постигнет та же участь. Она подумала о Джаспере и Хорасе, о Мигуне и Бадди. О своей семье. Их тоже уничтожат. Парни отправятся в тюрьму, а собаки – на тот свет.
И всё из-за неё.
Кашляя, Эстелла изо всех сил пыталась оставаться в сознании. Но задача была не из простых. Глаза слезились, дыхание становилось всё более поверхностным. С трудом разлепив веки, она увидела, что Бадди и Мигун просунули головы между прутьев и пытаются ей помочь, грызя и жуя связывающие её верёвки. И тут она заметила что-то в огне. Оно мерцало внутри собачьей кучки. Тряхнув головой, она попробовала приглядеться получше, но на это движение ушли остатки её энергии.
Эстелла потеряла сознание. Но прежде чем тьма окончательно поглотила её, чьи- то руки обхватили и подняли её на ноги. Она попыталась заговорить, но не смогла вымолвить ни слова. Она позволила тьме сомкнуться вокруг неё.
У Эстеллы саднило горло. Жгло глаза. Ныло тело. Лёгкие словно горели. Эстелле казалось, будто по её лицу проводят мокрой тряпкой.
Медленно и осторожно девушка открыла глаза. Бадди стоял рядом, облизывая её лицо, а Мигун сидел на спинке дивана, на котором она лежала. У него была взволнованная мордашка, и он заскулил, увидев, что она очнулась. Она села. Свежая волна боли пробежала по её телу и лёгким, когда она судорожно вдохнула.
Где она?
Точно не в Берлоге. Она вспомнила пламя и злорадный смех Баронессы, бросившей её умирать. Так что же произошло? Комната, в которой она очутилась, уютная и тёплая, интерьер выполнен в приглушённых и явно мужских цветах.
Услышав шаги, Эстелла поспешила откинуться обратно на подушки. Она слишком ослабла, чтобы бороться или бежать. В следующее мгновение в дверях гостиной с кружкой в руке возник камердинер Баронессы Джон.
– Чаю, мисс Круэлла? – спросил он, когда увидел, что она пришла в себя.
Эстелла покачала головой. Может, она всё ещё в обмороке?
– Вы? – Она присела, вцепившись в свой жакет, которым её укрыли вместо одеяла, и прижимая его к груди. – Но как? Почему я жива?
– Потому что я вытащил вас из огня и дыма прежде, чем вы сгинули в пожаре, – ответил он просто. Словно это всё объясняло. Но его ответ лишь вызвал у Эстеллы новые вопросы.
– Зачем? – снова спросила она. – Вы ведь на неё работаете.
Джон вздохнул, садясь на стул напротив Эстеллы. Он откинулся на спинку, закидывая ногу на ногу. В своей уютной квартире он казался другим человеком. Эстелла вдруг поняла, что он куда мягче, чем она думала, и отнюдь не такой страшный. Она ждала от него ответа, мысли лихорадочно носились в её голове, застигнутые врасплох внезапной переменой обстоятельств.
Наконец он заговорил.
– Я знал твою мать и... – Голос Джона напрягся. Эстелла уставилась на него. Он знал её мать? У неё возникли новые вопросы, но она позволила мужчине продолжить. – Я не мог этого допустить. У меня кое-что для тебя есть. – Запустив руку в карман, он вынул ожерелье её матери. Оно сверкнуло, свисая между пальцев, когда он протягивал его Эстелле.
– Вы его нашли! – ахнула Эстелла, аккуратно беря ожерелье.