Орион пригнул шею и прибавил ходу. Раньше он нарочно давал сопернице обойти его, а на финишной прямой решил выложиться по полной. Два скакуна шли голова к голове. Там, на финише, Банши с Симеоном и несколько лошадей радостно и ритмично притопывали, приветствуя чемпиона Жгучей Тропы. Мощным рывком Орион сумел-таки выдвинуться вперед. У красной черты он не скакал, а уже почти что летел. И пересек ее первым.
Вильгемина отстала на считаные сантиметры. Она остановилась, тяжело дыша. К Ориону подошла Галатея.
– Мои поздравления, – улыбнулась она. – Ты заслужил право представлять наш народ в Круге Героев.
Орион склонился, чтобы Элдвин мог спрыгнуть на землю. Вильгемина тоже отпустила Скайлар. Фамильяры присоединились к Банши и Симеону, а Орион встал перед ними и произнес:
– Как бы ни был далек путь, я всегда готов нести вас на себе.
– Орион будет везти вас и защищать, – сказала Галатея. – Но не только это. Ему предстоит стать странствующим хронистом и собирать артефакты для истории вашего похода. Будущие поколения Огромии не в пример своим предкам будут помнить деяния Троих из Пророчества.
К Ориону подошел один из сородичей и закинул ему на спину седельную сумку.
– Даю слово, когда я вернусь, она будет полна реликвий, – пообещал Орион.
Конь-огонь опустился на колени; Банши, Скайлар и Элдвин взобрались ему на спину, а Симеон остался стоять на земле.
– Мои лапы хоть и не молоды, но крепки, – заверил бладхаунд.
– И куда мы держим путь? – осведомился Орион.
– В Бездноватый каньон, – ответила Скайлар. – Там живут королевские кобры и мангусты.
– Подождите, а Гилберт-то как же? – вдруг вспомнил Элдвин.
И только он это промяукал, как показался Тисби, весь покрытый ледышками, а на его спине восседал Гилберт – скорее синий, чем зеленый.
– Я-я-я п-п-пальцев н-н-не ч-ч-чую, – пожаловался он. – М-м-можно м-м-мне чашку чаю?
– Гилберт, с чего ты вдруг стал пить чай? – удивилась Скайлар.
– Да пить-то его зачем! – фыркнул Гилберт. – Я бы лапы в нем погрел.
Банши протянула лапы, сняла несчастного лягуха со спины Тисби и усадила на Ориона.
– Мы готовы, – сказал Элдвин, обвивая хвостом лягуха, чтобы тот хоть чуточку согрелся.
Дважды повторять не потребовалось. Орион сорвался с места и помчался через высокогорье к тропе, ведущей вниз. Его копыта стучали о землю очень громко. Но еще громче прямо под Элдвиновым ухом стучали от холода зубы Гилберта.
8
Хитроумное похищение
Вперив взгляд в пустоту, Гилберт продекламировал одно из своих знаменитых трехстиший.
– А он от морозца-то, похоже, слегка сбрендил, – прошептала Банши.
– Да нет, – отмахнулась Скайлар. – Это же Гилберт.
– На самом деле это одно из лучших его трехстиший, – вмешался Элдвин. – Ну, мне так кажется. Там ведь ни слова о еде.
Орион быстро достиг подножия гор Йеннеп и теперь пересекал северную часть Хребтинных степей. От восставших из праха больших кошек остались только развороченная земля да следы. Они уже давно были на пути к Энаю. Скайлар пристроила карту Писаруса на спине Ориона и внимательно ее изучала. Оторвав взгляд от карты, сойка указала крылом на запад, в сторону Браннфальковой теснины, названной в честь давным-давно умершего короля, прапрадеда Лоранеллы.
– Двигаемся вон к тем холмам, там пересекаем Браннфалькову теснину, – объявила сойка. – Оттуда, если возьмем к северо-западу, попадем к Эбсу.
– Все верно, так мы попадем туда, куда хотим попасть, – согласился Орион. – Но я знаю путь покороче.
Конь-огонь уже скакал – и вовсе не туда, куда указывала Скайлар, – прочь от холмов, к густому лесу.
– Думаешь, разумно отклоняться от проложенного маршрута? – недоверчиво спросила Скайлар. В голосе сойки проскакивали визгливые ноты – так всегда бывало, когда кто-то ее не слушался.
– Не тревожься, юная сойка, – отозвался Орион. – Об этих краях мне известно куда больше, чем всем картам на свете. Пусть мои познания послужат нам на пользу.
– Ладно, отныне ты главный, – согласилась Скайлар, но, судя по голосу, с явной неохотой. Сойка свернула карту и затолкала ее назад в сумочку.
Элдвин окинул взглядом своих товарищей – сначала верных друзей-фамильяров, потом по очереди троих наследников, которым предстояло призвать Скитающуюся Цитадель. Беспокойство, терзавшее кота с тех самых пор, как он прочитал размышления Кальстаффа о пророчествах, впервые отпустило его. Вместе фамильяры и наследники способны горы свернуть. И с Паксахарой уж как-нибудь совладают общими силами.