Ноздри тут же принялись принюхиваться.
– Гилберт, на, держи. – Скайлар передала ищейку лягуху. – Как начнет дергать, сразу скажи нам.
– И значит, кроме меня, некому тащиться за этой нечистью? – возмутился Гилберт. Морда внезапно оглушительно чихнула. – О, вот повезло! У нее, кажется, на меня аллергия.
– Кирпич, выпавший из Предательского моста. – Орион остановился, изучая очередной артефакт. – На нем клеймо с Браннфальковым престолом. – Он подобрал находку и спрятал ее в седельной сумке.
– Я понимаю, можно собирать щиты или там редкие драгоценности, – сказал Гилберт. – Но кирпичи?
Конь-огонь улыбнулся:
– Это же не обычный кирпич. Ему минуло два века, и он поведает историю не хуже любой другой.
Элдвин задрал голову. Слева и справа высились крутые склоны, а еще выше белели горные пики, укутанные снежными покрывалами. Элдвин вспоминал, как они со Скайлар и Гилбертом пересекали Предательский мост. Тогда он на собственном опыте понял, что друг способен в мгновение ока обернуться врагом, если на него подействует заклятие этих камней. Потому фамильяры уснули вповалку в одной из горных пещер, а проснувшись, обнаружили на ее стенах роспись, повествующую о деяниях волшебников-животных. А еще они сражались с пещерным троллем и еле унесли от него лапы…
Отряд продолжал свой путь по безмолвному каньону. Банши достала барабан и принялась постукивать – сначала тихо, потом все громче и громче. Бум-бах-бах-бум, бум-бах-бах-бум. Звук красиво отдавался эхом в высоких стенах каньона, словно в соборе.
Элдвин невольно качнул головой в такт барабанному бою – раз, другой, третий. И его спутники делали то же самое. Незатейливый танец – такая желанная передышка среди всех тягот, которые им уже довелось вынести.
– Обезьяны-ревуны в моей деревне играют на барабанах, чтобы общаться на расстоянии, – пояснила Банши. – Но и не только за этим. Мы играем, чтобы поднять дух и почувствовать биение своих сердец.
Ее лапы постукивали по барабану то сверху, то по бокам. Незамысловатый деревянный инструмент рождал удивительно разнообразные звуки.
– Иногда все, что нужно, – это поймать ритм. Это помогает хоть ненадолго прогнать печали.
Фамильяры покачивали головами в общем ритме. И тут все испортил глумливый хохот Лотара.
– Чего смеешься? – спросил Элдвин.
– Да вот подумал, как расскажу всем: герои Огромии знай себе пляшут, а тем временем рушится второй Резной Камень.
Через узкую расщелину, что вела в каньон, все увидели, как в небеса взметнулся серый столб пепла. Такой же, как встал над Бриджтауэром, когда пал первый камень.
И это душераздирающее зрелище словно подстегнуло их. Орион поскакал быстрее. Симеон бежал бок о бок с конь-огнем, не выказывая усталости, словно старость была ему нипочем.
Внезапно Гилберт стукнулся плечом об Элдвина. Лягух вцепился в золотую цепочку морды-ищейки, а та тянула его так сильно, что едва не стаскивала со спины Ориона.
– Ты вот про это говорила «начнет дергать»? – спросил Гилберт у Скайлар.
Элдвин протянул лапу и сгреб цепочку, помогая другу укротить ищейку.
– Вроде бы она тащит вон в то ущелье, – сказала сойка.
Она указывала крылом на ответвление от основного русла каньона. Из-за резкого поворота было никак не разглядеть, что там дальше. Отряд развернулся и последовал по узкому проходу. Уже в самом начале ущелья сделалось темнее, а под лапами стало больше песка.
Орион шагал впереди; морда-ищейка вела его и остальных к развилке. Восточный проход был весь расписан грубоватыми рисунками, на которых белохвостые мангусты астральными когтями душили королевских кобр. На стенах западного прохода королевские кобры изображались победителями. Они сражали мангустов наповал, выпуская из клыков залпы яда.
Ольфаксова морда-ищейка поводила носом в обоих направлениях, дергая Гилберта то вправо, то влево.
– И что теперь? – спросил лягух.
– Видимо, кобры живут в одном ущелье, а мангусты – в другом, – ответила Скайлар. – Разделимся, а после встретимся на этом месте. Элдвин и Банши, вы со мной, Мы идем за мангустом. Орион, Симеон и Гилберт, вы отправляйтесь за коброй.
– Не-не, стойте, ребята! – квакнул лягух. – Как так вышло, что мне идти за коброй? Я-то думал, что змеи ядовиты и вообще едят лягушек.
– Ну, они и правда слывут безжалостными убийцами. Сначала стреляют ядом, потом задают вопросы… – начала Скайлар.
– Не шибко успокаивает, – вставил Гилберт.
– …зато они честны и благородны, и, я уверена, стоит им узнать о цели нашего похода, кто-нибудь из них к нам присоединится.