– Отпустите меня, иначе я всех вас убью, – произнес Орион.
– Зачем ты так поступаешь? – пронзительно заквакал Гилберт.
– Животные снова буду править миром, – отозвался Орион каким-то жутковатым холодным голосом.
Тем временем Банши оттаскивала своего верного подальше от края утеса.
Орион опустил голову. Его копыта начали высекать искры. Для такой мощи нет преграды, мелькнуло в голове у Элдвина.
Скайлар продолжала со всей силы дергать седельную сумку. Когда конь-огонь изготовился для нового забега, ремешок наконец порвался, и сумка съехала вниз. Из нее посыпались артефакты – и внезапно Орион замер на полдороге; на морде у него отразилось замешательство.
– Что такое? – спросил он. – Где я?
Все уставились на него как на ненормального.
– Ты только что пытался убить Галлеона, – осторожно произнес Гилберт.
– Такое ощущение, будто я только что проснулся, – сказал Орион.
– Вы только поглядите! – Скайлар сидела возле артефактов и разглядывала коричневый кирпич, найденный на дне Бездноватого каньона. На нем было выбито изображение Браннфалькова престола со спинкой и подголовником в виде цветущего дерева.
– Кирпич из Предательского моста, – мяукнул Элдвин.
Скайлар обернулась к Ориону:
– С тех пор как ты подобрал его в Бездноватом каньоне, он мало-помалу отравлял тебя своим проклятием.
Орион отвернулся. Казалось, он силится что-то вспомнить.
– Все как в тумане. Помню только какие-то отрывки… Как разбрасывал не-зевай-орехи в Бездноватом каньоне… И Лотар – это я его отпустил. Должно быть, я потерял рассудок.
Конь-огонь печально повесил голову.
– Гилберт, Элдвин и я – мы были на мосту и испытали его силу, – мягко произнесла Скайлар. – Не вини себя. Ты не догадывался, что с тобой. – Сойка не отрываясь смотрела на кирпич. – Подумать только, он свалился в пропасть, когда мы переходили каньон по Предательскому мосту. И теперь мост как будто настиг нас и отомстил, – задумчиво добавила она.
Остальные лишь вздохнули с облегчением, убедившись, что предательство Ориона ненастоящее и во всем виноват безобидный с виду кирпич. Элдвина, правда, кольнуло чувство вины из-за того, что он заподозрил в измене Скайлар. Вот что значит давать волю воображению! Скайлар – верный друг и надежный товарищ, и так будет всегда.
– Повезло нам, что ремешок на сумке вовремя порвался, – заметила Марати.
– Стоит ли удивляться такому везению? – Навид восхищенно воззрился на Ануру. Та покраснела от удовольствия. А Элдвин про себя отметил, что Гилберта эта сцена совсем не порадовала.
– Ну ладно, пора и честь знать, – объявила Банши. – После драки кулаками не машут, а нам еще нужно старый должок вернуть. Верно, Галлеон?
Волшебник кивнул. Побывав на краю гибели, он выглядел взбодрившимся, словно к нему вернулась частичка былой храбрости.
Фамильяры и наследники приблизились к Ориону, но, прежде чем все они уселись на него верхом, конь-огонь преклонил колени.
– Я от всего сердца прошу у вас прощения, – произнес он. – С этой минуты можете не сомневаться во мне: я никогда не предам вас.
И в этот миг Элдвин впервые почувствовал себя частью настоящего Круга Героев. И не потому, что рядом с ним стояли сплошь смельчаки без страха и упрека. А потому, что каждый из его друзей готов был сделать все от него зависящее во имя победы над злом.
– Мы с тобой подождем здесь, – сказал Орион.
Им с Симеоном, конечно, было не взобраться по веревочной лестнице. Поэтому конь-огонь и бладхаунд, пожелав друзьям удачи, остались на берегу.
Вся остальная компания загрузилась в лодку, одиноко лежавшую на илистом берегу в ожидании хозяина. Орион столкнул суденышко в воду, и Галлеон принялся грести к Кориандровой яхте, старательно обходя опрокинутые корабли, которыми так и кишела гавань. Теперь она изрядно смахивала на какое-то водное кладбище, только вместо надгробий здесь торчали обломки мачт и плавали обрывки парусов – напоминание о том, что было и миновало.
По воде звук разносится быстро – все это знали, а потому сидели молча. Правда, кругом было полно моряков, которых не заботило, что их слышно во всей гавани. На полузатопленном ялике полным ходом шло веселье; Элдвин слышал, как гуляки прихлопывают в такт гармоникам и волынкам – этим уж точно нипочем все беды Огромии, вместе взятые. Чуть дальше на другой лодке собралась не менее буйная ватага – стоя на палубе, эти ребята забавлялись тем, что пускали стрелы в чаек. «А если бы Галлеон не лишился магии и стал городским волшебником, что тогда? – подумал Элдвин. – Получается, не было бы этого беззакония и разбоя?»