«60-летний юбилей Роберта Максвелла предоставляет мне приятную возможность выразить свое восхищение его необычайной личностью и достижениями. История его жизни это — биографический роман, который следовало бы напечатать и который читали бы, затаив дыхание.
Почти в одиночку Роберту Максвеллу удалось создать издательство, являющееся сейчас передовым в мире в деле издания научных книг. Его роль в распространении научных знаний поистине огромна.
Мой союз с “Pergamon Press” продолжается вот уже более 25 лет. Именно тогда Пергамон стал издателем Курса теоретической физики, созданного моим покойным учителем, великим физиком Львом Ландау и мной. Эти английские издания являются наиболее аутентичными из всех иностранных изданий курса. И авторы <здесь подразумеваются сам Е.М. и Л.П. Питаевский. — Прим. Б.Г.> должны выразить глубокую благодарность Пергамону за то, что благодаря ему их книги сделались известными широкому кругу физиков во всем мире.
Мои многочисленные встречи с Робертом — как в Москве, так и здесь, в его гостеприимном доме в Оксфорде — позволяют мне надеяться, что я могу называть его своим другом Бобом.
И здесь я хочу еще раз упомянуть наиболее характерную черту Боба — его врожденную доброту. Я и мои коллеги здесь в Москве никогда не забудут его теплые чувства к нам и готовность помочь в те дни, когда шла отчаянная борьба за спасение жизни Ландау после трагической автокатастрофы. Мы никогда не колебались при обращении к Бобу за помощью, чтобы получить определенные лекарства и медицинское оборудование. Его реакция всегда была мгновенной и охотной.
Все эти черты Боба лишь усиливаются с течением лет. Шестьдесят — это возраст зрелости. А теперь я хочу сказать Вам, мой дорогой Боб: не грустите! Те, кому сейчас до 60 — просто дети!
Евгений Лифшиц»
(перевод с англ. Б.Горобца)
В заключение приведем любопытное высказывание Ландау-сына: «<…> сказать, что “Курс” был главным делом его <Л.Д. Ландау> жизни — полная глупость <это в мой адрес. — Б.Г.>. Главным для него была наука. А книги он писал в свободное от нее время» [Ландау И. Интернет, 2005].
Сын считает, что у его отца было достаточно времени, свободного от науки?! Ну, ладно, не будем упражняться в формальной логике… Вполне очевидно, что по самоощущению Л.Д. Ландау главным в жизни для него, действительно, был именно процесс научного творчества. Хотя и работа над Курсом происходила в том же научном пространстве, и отделять одно от другого — неправильно. Можно условно согласиться с И.Л., если под книгами иметь в виду «Физику для всех» Ландау и Китайгородского. Но не Курс! Курс теорфизики это и есть сама наука, причем на очень высоком уровне. Чего стоят хотя бы концептуальные решения Ландау о фундаментальности принципа наименьшего действия или о статистике Гиббса! По мере проработки сотен тем и параграфов возникали и чисто научные задачи, которые потом решались авторами Курса впервые или же заново, другим способом. Профессионалы могут привести много таких примеров.
Далее. В историческом смысле для мирового научного сообщества важны не самоощущения гения, а его наследие. В этом смысле Курс на порядки превосходит по значению все вместе научные задачи, решенные Ландау. Конечно, Ландау — великий физик. Но все его достижения были бы очень скоро получены другими физиками по непреложной логике научного развития. Матрица плотности — через несколько месяцев фон Нейманом; принцип комбинированной четности был бы вот-вот сформулирован — счет шел на дни или недели (см. истории с И.С. Шапиро и Б.Л. Иоффе, не говоря уж о Ли и Янге); затухание Ландау в плазме было бы, наверное, открыто с запаздыванием года на два-три, диамагнетизм Ландау — вероятно, так же; теория сверхтекучести — возможно, несколько позже, но, конечно, раньше, чем через 10 лет (А.Б. Мигдал подошел к ней вплотную, открыл фононы и «подарил» их Ландау). Всемирно-историческое значение Ландау в физике XX века, это, несомненно, его Курс. Он незаменим и сейчас, через 70 лет после своего начала и 30 лет после окончания последнего, 10-го тома (а классические тома Курса, возможно, останутся актуальными как учебные пособия и на весь XXI век). Так считают едва ли не все профессиональные физики.
За несколько месяцев до автокатастрофы, в 1961 г., Ландау собственноручно составил список 43 физиков, сдавших все экзамены теорминимума. Этот автограф Ландау неоднократно публиковался, в частности, в книгах М.И. Каганова [1998], Б.Л. Иоффе [2004], а также в журнале «Преподавание физики…» [1998, № 14]. Ландау записал фамилии сдавших экзамены, не указав инициалов. Список охватывает период от 1933 до 1961 г. Ландау проставил годы сдачи последнего экзамена каждого и его ученое звание и степень на 1961 г. Понятно, что на данный момент статус многих ученых из списка существенно повысился. Так, многие из них стали академиками АН СССР или России: И.М. Халатников, А.А. Абрикосов, Ю.М. Каган, Л.П. Горьков, Л.П. Питаевский, А.Ф. Андреев, С.С. Герштейн и членами-корреспондентами АН: Б.Л. Иоффе, И.Е. Дзялошинский, К.А. Тер-Мартиросян.