Эта тайна была известна в 1940—70-е гг. лишь нескольким ближайшим к Е.М. людям: Е.К., его брату Илье Михайловичу, Л.Д. Ландау и моей матери. Много лет спустя Илья Михайлович раскрыл семейную тайну своей второй жене Зое Ионовне, а также дочери Лиде. От Лиды эту историю, в частности, услышал историк науки Г.Е. Горелик, которого принимают как своего человека в высшем свете физиков-теоретиков. В 2001 г., в период нашего недолгого с ним общения он сам мне назвал этот свой первоисточник. После непростых и неоднократных разговоров на эту тему с З.И. мне удалось, наконец, убедить ее в необходимости опубликовать эту удивительную историю.
Евгений Михайлович и Елена Константиновна (Леля) полюбили друг друга перед войной. Она была медиком (патологоанатомом), военнообязанной. Когда она уходила на фронт, работать в госпитале, оба дали друг другу слово: дожидаться конца войны и потом пожениться. Война закончилась, и Елена Константиновна демобилизовалась. Как только она приехала в Москву, то сразу сказала Евгению Михайловичу, что не хочет его обманывать и просит простить: она ждет ребенка, беременность длится уже около трех месяцев. Так сложилась ее фронтовая жизнь (подробностями я не интересовался). Е.М. ответил, что остается верен данному ей слову. Е.К. заявила о готовности прекратить беременность, хотя это было тогда запрещено законом. Е.М. ответил, что делать этого нельзя, что она и так достаточно рисковала жизнью на фронте, что он готов усыновить (или удочерить) будущее дитя и что ребенок об этом не узнает. Вот такая романтическая история вкратце.
В 1946 г. родился Миша Лифшиц. В возрасте 16 лет при получении паспорта он сменил фамилию на Березовский, чтобы было легче поступить в медицинский институт, где для лиц с еврейскими фамилиями шансы снижались. По паспорту Миша также взял русскую национальность матери. Да и в физику он не пошел (в отличие от сына Ландау). Таким образом, Миша, сам не зная того, не оставил в себе от отца ничего, кроме отчества. Он поступил в мединститут, благополучно его закончил и с тех пор работает патологоанатомом. Были слухи, что ему протежировал многолетний друг матери академик А.И.Струков, главный патологоанатом Красной Армии, а потом и СССР. В книге Коры подробно пишется о близких отношениях Е.К. с известным патологоанатомом профессором И.Я. Рапопортом, причем это якобы не было секретом и от Е.М. (в духе ландауской теории свободной любви). Пишу для того, чтобы понять природу того многолетнего положительного баланса, который сумели создать в свое-й семье Е.М. и Е.К. Точно по афоризму Ландау: «Брак это кооператив, и к любви он не имеет никакого отношения».
Но любовь между Е.М. и Е.К., конечно, была, и довольно долго — примерно первые лет десять. Затем они долго и достойно жили в своем «кооперативе». Достойно они и расстались в 1978 г., когда умерла мать Е.М. и И.М. Лифшицев, которая после переезда из Харькова много лет жила в семье Е.М. Она была в курсе наличия у Е.М. «гражданской» жены. В то же время сын не хотел травмировать мать изменением привычного уклада жизни в семье Елены Константиновны, вместе с любимым внуком — о происхождении Миши бабушка, кажется, не знала. При разводе Е.К. поставила Е.М. условие: найти ей хорошую квартиру, причем рядом с квартирой сына (которую Е.М. купил Мише ранее, при его женитьбе). В течение более полутора лет подбирались и отвергались варианты. Наконец, с большим трудом в результате сложного клубка обменов это условие удалось выполнить. С удовлетворением вспоминаю, что я со своей квартирой тоже вошел в «клубок», и мне удалось помочь Евгению Михайловичу. Введенная в схему новая двухкомнатная квартира стала решающим моментом, после чего наиболее требовательные стороны согласились на обмен. Но Миша не захотел жить рядом с матерью. Через полгода после переезда он обменял свою квартиру на более выгодный вариант и уехал от Е.К. довольно далеко.
В конце 1970-х годов у Евгения Михайловича начались серьезные проблемы сердечно-сосудистого характера. К 1985 году его состояние ухудшилось настолько, что потребовалась операция по шунтированию сердца. В СССР тогда делалось очень мало таких операций. Письмо от его друга и издателя Роберта Максвелла с приглашением сделать эту операцию в Англии «затеряли» советские бюрократические инстанции. Операцию делал хирург В.С. Работников в 15-й городской больнице Москвы. У него была репутация хорошего специалиста. Но он не умел делать операции на «сухом» сердце достаточно быстро, не более чем за 20 минут. Это стало известно позже. Сердце Е.М. было отключено на целых 30 минут, после чего его не смогли снова «завести».