В кругах, близких к Ландау, И.М. Лифшиц считался экспертом по математике, благодаря своему базовому математическому образованию и блестящему владению математическим аппаратом. К нему нередко прибегали как к арбитру на семинарах, если возникало затруднение у самого Ландау. «И.М. легко разговаривал с математиками, и математики легко разговаривали с И.М. — они понимали друг друга. В 50—70-е гг. создавалось то, что потом получило название “современная математическая физика”. В ее создании, благодаря общению с математиками, несомненна роль И.М. Лифшица» [Каганов, 1998]. <Имеется в виду широкий класс новых математических методов, специально разработанных для решения задач квантовой электродинамики и хромодинамики. Эта область гораздо шире классической математической физики, которая занимается решением дифференциальных уравнений в частных производных с использованием специальных функций. — Прим. Б.Г.>.
Далее Каганов пишет: «Никогда Ильмех не раздражался, не понукал, не удивлялся непонятливости учеников. Готовность разъяснять, учить, а не поучать, делали его замечательным руководителем. Его превосходство над учениками было очевидно, но ощущали это мы — ученики —, а не он — учитель. Точнее, конечно, ощущал, но не проявлял. От него никто не слышал окрика, насмешки. Похоже, он всегда боялся задеть человеческое достоинство того, с кем говорил, даже если видел некомпетентность своего собеседника».
В книге М.И. Каганова приводится следующее необычное наблюдение о подготовке И.М. Лифшица к лекциям, интересное для современных вузовских преподавателей:
«Обладая энциклопедической памятью в физике, умея почти, как никто, импровизировать у доски, И.М. серьезнейшим образом готовился к лекциям. Попытки договориться с И.М. о встрече или даже о разговоре по телефону за день до лекции, а тем более — в день лекции <…> всегда кончались вежливым отказом: “У меня лекция…”».
Добавлю, что недавно я прочел о таком же отношении к лекциям академика Г.Л. Ландсберга и рассказал об этом своим коллегам, которые очень удивились. Сейчас нам приходится нередко читать по две лекции в день на разных курсах, а затем в тот же день проводить еще два-три семинара с решениями задач. Кто-то после этого идет на вечерние курсы для абитуриентов. Все быстро согласились, что практическое применение в современной России упомянутого условия двух академиков привело бы к немедленному краху всей системы высшего образования, построенной на чудовищной эксплуатации преподавателей государством (дорабатывается старый советский ресурс, а новые преподаватели почти не появляются). Тема эта безнадежная, но упомянуть о принципе подготовки к занятиям двух выдающихся ученых XX века я счел уместным.
Хочу привести еще одно высказывание, сравнивающее стили профессионального общения И.М. Лифшица и Л.Д. Ландау с их окружением. Я попросил своего коллегу Б.Д. Рубинского, посещавшего в конце 1950-х и в 1960-х гг. семинар Ландау, что-нибудь о нем сказать. Он ответил, что продолжал посещать этот семинар и тогда, когда его стал вести И.М. Лифшиц. Если Ландау на семинаре позволял себе обращаться с выступавшими очень резко, иногда даже грубо, порой дело доходило до крика, то Илья Михайлович вел себя всегда в высшей степени интеллигентно, мягко и доброжелательно, при нем атмосфера семинара стала гораздо спокойней.
Биографический пунктир
• Справка: Александр Соломонович Компанеец (1914–1974) — советский физик-теоретик. Родился в г. Екатеринославе (Днепропетровске) на Украине. Его отец Со/гомон Маркович Компанеец был известным врачом, одним из основоположников российской и советской отоларингологии, основателем и главным редактором «Журнала ушных, горловых и носовых болезней». А.С. закончил Харьковский механико-машиностроительный (позже — политехнический) институт (в котором в те же годы учились Е.М. и И.М. Лифшицы). В 1934-41 гг. работал в Украинском физико-техническом институте (знаменитом УФТИ), где познакомился с Ландау и стал сотрудником его теоротдела. Он был первым, кто полностью сдал теорминимум Ландау и потому неоднократно назывался «первым учеником Ландау». В 1935 г. защитил кандидатскую, а в 1943 г. докторскую диссертацию и стал профессором. Во время войны, в 1941-44 гг. оказался в Физическом институте АН Узбекской ССР в Ташкенте. В конце войны вернулся ненадолго в УФТИ, откуда в 1945 г. лично И.В. Курчатовым был приглашен для работы в Советском Атомном проекте и переехал в секретную Лабораторию № 2 в Москву. Однако Компанейца не могли оформить на главный атомный объект страны в Арзамасе-16, так как мать его жены была расстреляна в 1938 г. как «враг народа». В 1946 г. Я.Б. Зельдович, бывший главным физиком-теоретиком в Атомном проекте, пригласил А.С. Компанейца перейти в Институт химфизики АН СССР. Компанеец стал заместителем Зельдовича в теоротделе ИХФ, а после ухода последнего оттуда в 1918 г. — оставался бессменным заведующим теоротдела ИХФ до конца жизни. Много лет он продолжал участвовать в теоретических расчетах по Атомному проекту, руководя одновременно другими работами по тематике ИХФ, главным образом, по теоретической газодинамике горения и взрыва. Преподавал теоретическую физику в Харьковском университете (1935-41 и в 1944), Ташкентском политехническом институте (общую физику в 1941-44) и МИФИ (1947-74). Вывел уравнение теплового равновесия между квантами излучения и электронами вещества, известное как классическое уравнение Компанейца. Обобщил известное уравнение Томаса — Ферми на неоднородные системы, что стало основой для создания современного метода функционала плотности. Выяснил механизм возникновения радиоизлучения при ядерном взрыве, связанный с гигантским световым давлением. В 1960-е гг. это радиоизлучение стало основным и самым чувствительным средством глобального контроля за испытаниями ядерного оружия в атмосфере. Автор широко известного учебника «Теоретическая физика» (1955, 1965), соответствующего курсу по этому предмету в МИФИ. Автор научно-популярных книг «Что такое квантовая механика» (1964), «Симметрия в микро- и макромире» (1978), «Может ли кончится физическая наука?» (1965), «Физика ударных волн» (1968).