Мне кажется, что последнее стихотворение несправедливое. Я не слышал, чтобы Зельдович совершал недостойные поступки. И он не «лез в злодеи». Напротив, когда мог, многократно помогал разным людям, используя свой огромный авторитет в науке (см. статьи многих авторов в книге [Знакомый…, 1993]). А упоминаемые в первой строфе три его Звезды Героя часто были решающим аргументом при защите Зельдовичем преследуемых или дискриминируемых людей (см., например, статью Г.И. Баренблата в указанной книге о вмешательстве Зельдовича в защиту его арестованного отца). Вместе с тем, обмен подобными колкостями необязательно приводил к порче отношений между друзьями-физиками. Так, на юбилей Я.Б. Зельдовича А.С. Компанеец подарил ему вращающееся кресло с табличкой, на которой было написано: «Гений это — усидчивость плюс поворотливость». Зельдович был в восторге.
В статье М.И. Каганова о Компанейце приводятся также сатирические стихи последнего, посвященные самому Каганову, который рассказывает:
«<…> я был довольно близко знаком с несколькими хорошими поэтами. Например, с Булатом Окуджавой, с Юрием Яевитанским, дружил с Давидом Самойловым. Своими знакомствами я пользовался. В Институте физических проблем с моей помощью изредка устраивались поэтические вечера. Поэтому мои отношения с поэтами были известны. Возможно, А.С. несколько покоробили наши панибратские отношения, а, может быть, только ради красного словца, он написал эпиграмму, в которой обыгрывалось то, что я на “ты” с Окуджавой, Самойловым и, будто бы с Евтушенко. Похоже, Евтушенко понадобился для рифмы…:
М.И.Каганов, сам не владеющий искусством версификации, заказал ответный стих своему шурину. В цитируемой статье он также приведен:
Напрямую с ландауской тематикой связано меткое стихотворение А.С. о семинаре Ландау, оно приведено в подразделе 6.2.
Однажды в поэтико-сатирическом прицеле оказалась Кора Ландау, в гости к которой пришел ее поклонник Коля Л. Так его называет в своей книге сама Кора. Для любопытствующих сообщаю, что его полная фамилия названа именно в нижеследующем стишке Компанейца, приведенном без купюр в книге Бессараб [2004, С. 39]. Но я все-таки использую здесь заменитель полного имени этого известного академика-химика, ученика Н.Н. Семенова.
Из упоминаемой книги М.Бессараб цитируем:
«Визит красавца-мужчины в квартиру номер два <где жила семья Ландау> не остался незамеченным. Один из самых первых учеников Дау, Александр Компанеец, сочинил по этому поводу стишки, и они моментально облетели два института <ИФП и ИХФ>. Много лет спустя незадачливый поэт рассказал, что когда Дау попросил его остаться после семинара, он не придал этому значения, но когда они остались одни, он понял, что учитель разъярен. “Это было ужасно. Мне казалось, он вот-вот бросится на меня с кулаками. Он выставил меня ничтожеством и негодяем. Но я не сразу понял, что его так взбесило”, — вспоминал поэт. Оказалось, Дау разлютовался потому что какие-то дурацкие стишки могли оттолкнуть друг от друга людей, которые, по-видимому, нравились друг другу. Дау метался по кабинету и отчитывал Компанейца: “Какая наглость — вмешиваться в чужие судьбы! Какая подлость — высмеивать высокие чувства! Как у вас хватило бесстыдства после всего этого показаться мне на глаза! И стихи мерзопакостные! В жизни не слыхал большей дряни!” А вот это уже несправедливо. Стихи неплохие, и, кстати, они очень понравились Коре. От нее я их и получила:
Приведем еще пересказ сценария пьески, которую сочинил Компанеец в соавторстве с Виталием Иосифовичем Гольданским (зятем Н.Н. Семенова, академиком химико-физиком).