Вот, что рассказывают о розыгрышах, инсценированных Мигдалом, в которых он был великим мастером и мог бы поспорить со знаменитым мистификатором композитором Никитой Богословским. Опишем эти инсценировки, пронумеровав их.
Два розыгрыша были осуществлены на семинаре Ландау. Рассказывает академик А.И. Ларкин.
(1) «Помню, приходит к А.Б. домой Я.А. Смородинский и говорит: “Завтра 1 апреля, а вы какой-то наукой занимаетесь”. После долгой подготовки, якобы сотрудница иностранного отдела Академии наук позвонила Ландау и сказала: “В Москву прилетел японский физик Кикучи, он хочет встретиться с вами, можно ли дать ему ваш телефон?” Потом Смородинский голосом Кикучи позвонил Ландау и сказал, что он с его соавтором Ямогучи сделали дальнейшее развитие теории ферми-жидкости и заметили, что амплитуда зависит от порядка предельного перехода. Через час или два Ландау позвонил Мигдалу и сказал: “Прилетел Кикучи, он не такой уж дурак, он сделал наблюдение про амплитуду, как и вы, завтра он придет в Физпроблемы”. На следующий день (1 апреля) все собрались, а Кикучи нет. Когда возмущенный Ландау собрался звонить в Академию, Мигдал заметил: “А, может, Кикучи здесь?”»
(2) «Через год А.Б. и Б.М. Понтекорво сочинили письмо, которое последний якобы получил в Дубне от Паули. В этом письме “Паули” сообщал о новых результатах, якобы подтверждавших теорию, которую недавно опубликовали Гайзенберг и Паули. Понтекорво позвонил Ландау, и на следующий день (1 апреля) Е.М. Лифшиц зачитал это письмо на семинаре Ландау. Замечание Ландау: “Я давно веду паразитический образ жизни — сам чужих работ не читаю, а прошу их мне рассказывать. Но сейчас я понял, что паразитировал на трупе. Как можно было не заметить работу таких великих людей?” В перерыве Понтекорво уговорил Леву Окуня разъяснить, что данные, о которых писал “Паули”, могут быть разъяснены и без теории Гайзенберга-Паули. В конце семинара А.Б. не выдержал и сказал, что первые буквы абзацев в письме “Паули” образуют слово “Дураки”» <естественно, по-английски, а может быт, по-немецки, в рассказе это не поясняется. — Б.Г.>
«Помню, раз А.Б. спросил меня: “Вот Миша Урин считает, что я, устраивая балаган, подрываю свой авторитет. А Вы как считаете?” Я ответил, что в моих глазах его авторитет от балагана только растет» [Ларкин, там же, С. 45].
(3) «Хорошим розыгрышам А.Б. радовался, даже если сам был их объектом. Он любил рассказывать, как при сборах на Кавказ друзья подсунули ему в рюкзак телефонную книгу Москвы с запиской: “Телеграфируй знак и величину разности между числом Ивановых и Рабиновичей”. Тогда такие книги были редкостью. А.Б. книгой гордился, выкинуть ее было жалко. Пришлось нести ее через высокие горные перевалы» [Там же].
(4) Как-то А.Б. получил письмо от «зарубежного физика». Тот писал, что подготовил, было, приглашение Мигдалу приехать для доклада, с оплатой за счет приглашающих, но в последний момент передумал: «Мне передали, что Вы плохо отзываетесь о моих работах, поэтому я вынужден отменить свое приглашение». А.Б. кипел: «Кто мог передать?» Пока Саша не сказал: «С первым апреля, папа!»
(5) и (6) «При жизни И.В. Курчатова спасало то, что А.Б. имел прямой выход на Игоря Васильевича, а тот высоко ценил А.Б. и всегда старался выполнять его просьбы» [Там же, С. 80]. Он даже допускал розыгрыши, в которых сам становился их объектом. Академик С.Т. Беляев вспоминает о том, как Мигдал договорился с Курчатовым о том, что к нему на прием придет грузинских! математик Н.М. Полиевктов-Николадзе. «А.Б. вошел в кабинет один, немного изменив внешность (подтянув ниткой нос и взлохматив шевелюру) и стал представляться с грузинским акцентом. Курчатов только в процессе беседы понял подвох и расхохотался» [Там же, С. 16]. Подобный сценарий повторился еще раз, когда Мигдал участвовал в одном очень секретном совещании у Курчатова, куда он пришел, изменив внешность. Присутствие «постороннего» вызвало переполох у представителя первого отдела, тот доложил Курчатову, который не сразу, но опознал Мигдала и очень веселился. Эти две сценки характеризуют не только самого Мигдала, но и человеческий облик Игоря Васильевича Курчатова, представляющегося нам фигурой отдаленно-возвышенной и таинственно-мистической.