Совершенно особое место в «ландауведении» (сам термин введен В.Л. Гинзбургом) занимает его обширная, на 20 страниц «Заметка» о Ландау». Работать с этим материалом для меня очень непросто по следующей причине этического свойства. В книге В.Л. Гинзбурга [2003, С. 299] есть подстраничная сноска, в которой говорится: «В связи с этой книгой <имеется в виду книга Коры Ландау-Дробанцевой [1999]> я написал заметку «Еще раз о Льве Давидовиче Ландау и еще кое о чем», не предназначенную для публикации. Она написана небрежно и, главное, не хочется копаться во всем этом. Однако записка имеется у нескольких лиц, и когда-нибудь может оказаться полезной для биографии Ландау».
У меня «Заметка» оказалась потому, что В.Л. сам счел нужным принести ее З.И. Горобец-Лифшиц. На 1-й странице «Заметки» есть такие слова <«…> ясно, что в “ландауведении” не сказано последнее слово — еще будут появляться различные материалы (и, к сожалению, “материалы”, т. е. разная чушь). Поэтому я решил написать не для печати, но в основном для тех, кто может еще захотеть внести вклад в “ландауведение” а если более серьезно, то кое-что из неопубликованного». На последней странице «Заметки» написано еще определеннее: «Известное изречение “рукописи не горят”, конечно, неверно — очень многое сгорело (в смысле пропало). Но этот текст скорее всего сохранится и, возможно, кем-то когда-то будет использован или даже опубликован. На этот случай еще раз подчеркну, что писал, “как пишется”, 1, 2, 3 мая 1999 г., и пусть будущие читатели, если они будут, меня не ругают за небрежность изложения и т. п.».
Раз В.Л. пишет, что его «Заметка» не предназначена для печати, то и публиковать ее без разрешения автора не полагается. Но в какой мере на нее можно ссылаться и цитировать?
И вот мне представился случай задать этот вопрос самому В.Л. В мае 2003 г. в нескольких номерах израильского русскоязычного еженедельника «Окна» вышли мои материалы под общим названием «Обратная сторона Ландау». (Кстати, это броское название было придумано в редакции, и со мной его не только не согласовали, но даже не сообщили об этом заранее.) Я послал эти материалы В.Л., и через Зинаиду Ивановну получил очень хороший отклик и приглашение позвонить. Я позвонил В.Л. и, поблагодарив за его оценку, спросил, не заметил ли он ошибок в названной серии статей. Было приятно услышать лестную для меня оценку. В.Л. не нашел, что название слишком уж неудачное, подчеркнул, что, самое главное, что я провел эффективную, убедительную линию защиты Е.М. Лифшица, оклеветанного женой Ландау. Он указал мне на пару ошибок-опечаток, в частности, в знаке неравенства для параметра «каппа» в письме Лифшица Бардину, но добавил при этом, что одобряет публикацию этой переписки, а также письма Ландау своей жене с угрозой развода. Конечно, я был рад получить такую ободряющую оценку от столь уважаемого во всем мире человека.
Далее я задал В.Л. вопрос о возможности ссылаться на его «Заметку». Ответ был неожиданным. В.Л. сказал примерно так: «Считайте, что я разрешаю Вам опубликовать эти материалы после моей смерти». Понятно, что комментировать это место я не хочу. Но главное, я убедился в следующем. Во-первых, из записки он не делает секрета для широкой публики, что было подтверждено В.Л. в вышедшем вскоре 3-м издании его книги, в которой он сам рассказывает о написании им этой «Заметки». Во-вторых, я понял из разговора, что лица, имеющие эту «Заметку», могут ее «умеренно цитировать», что сами будущие авторы должны решать, что стоит цитировать, а что — нет. Догадаться же о том, какие именно места в «Заметке» «написаны небрежно», по выражению самого В.Л., по-моему, нетрудно. Они выделяются в тексте по наличию нескольких колоритных инвектив, которые иногда применяет автор в отношении отдельных лиц, а также (что труднее учесть) по «степени интимности» затронутых событий. Указанными двумя качественными фильтрами я и собираюсь воспользоваться при избирательном цитировании обсуждаемого материала, полученного от непосредственного и авторитетного свидетеля.