К счастью, как пишет Сонин, само «Совещание отменили, дабы предотвратить его пагубные последствия для советской физики и атомной науки…. По моему глубокому убеждению, отменить такое совещание мог только сам Сталин. Никто из его ближайшего окружения никогда не решился бы взять на себя такую ответственность… По-видимому, кто-то его определенным образом информировал <…>. Скорее всего это сделал Берия, курировавший работы по атомной проблеме. Об этом говорит следующий факт, сообщенный И.Н. Головиным, заместителем Курчатова, со слов генерала В.А. Махнева, который в то время был референтом Берия. <…> Берия спросил у Курчатова, правда ли, что теория относительности и квантовая механика — это идеализм и от них надо отказаться? На это Курчатов ответил: “Мы делаем атомную бомбу, действие которой основано на теории относительности и квантовой механике. Если от них отказаться, придется отказаться и от бомбы”. Берия был явно встревожен этим ответом, он сказал, что самое главное — это бомба, а все остальное — ерунда. По-видимому, он тут же доложил Сталину, и тот дал команду не проводить совещания».
Атака на физиков проводилась с разных углов. «Заслугой» Иваненко является попытка расширить на физику сек тор поражения погромной пролысенковской статьи в «Литературной газете», опубликованной 4 октября 1947 г. под заголовком «Против низкопоклонства». Вот, что пишет о ней B.Л. Гинзбург: «<…> ему <Шнейдерману, лицу, готовившему статьи> поручили написать статью, клеймящую противников Лысенко <…>. В это время в Сельхозакадемии работал также Д.Д. Иваненко, который, узнав о подготовке статьи, решил этим воспользоваться. Конкретно, он уговорил Шнейдермана, якобы для придания большей общности и звучания, не ограничиваться примерами из области биологии, <…> а обрушиться также на физика-“низкопоклонника” Гинзбурга, не признающего достижений “истинно отечественного ученого” Иваненко и т. п.» [Гинзбург, 2003. С. 381].
После смерти Сталина министра высшего образования C.В. Кафтанова сменил более просвещенный В.П. Елютин, который издал в 1954 г. приказ «О мерах по улучшению подготовки физиков в МГУ». По приказу были уволены с физфака две наиболее одиозные фигуры — Акулов и Ноздрев, на посту декана Соколов был заменен на курчатовца B.C. Фурсова, из состава Ученого совета были выведены Акулов, Королев и Терлецкий, в состав совета введены Л.А. Арцимович, В.Н. Кондратьев, В.А. Котельников, И.В. Курчатов, И.Е. Тамм, О.Ю. Шмидт, B.И. Векслер, И.М. Франк, А.И. Шальников, В.П. Пешков, C.П. Стрелков (последние трое — сотрудники Капицы). Для преподавания были приглашены Л.Д. Ландау, И.Е. Тамм, Л.А. Арцимович и М.А. Леонтович. Это означало окончательную победу академических физиков над идеологизированными физфаковцами. Но Иваненко уцелел и до конца жизни оставался профессором физфака МГУ По-видимому, его защитило то, что он действительно был автором некоторых первоклассных научных работ. И не стоит замалчивать этот факт, который, очевидно, неслучаен, наверное, как и принадлежность в молодости «Димуса-хамелеона» к узкому кругу друзей Ландау, среди которых впоследствии трое стали классиками физики XX века. Наряду с самим Ландау это Георгий Гамов и Рудольф Пайерлс.