Многие коллеги Ландау подчеркивают, что он был образцом абсолютной искренности и честности в науке (см., например, книгу [Каганов, 1998]). Раз это подчеркивается, значит, кому-то в этом отношении Ландау противопоставляют. Кому и в чем? Такие грубые явления, как подтасовка результатов, нечасто встречаются в мире науки (в отличие от лженаук, которые на этом основаны). Допускающих подобное ученый мир быстро отторгает. Здесь у нас речь пойдет о вещах более тонких, но тоже существенных. Часто ученые молчат, когда видят добросовестные заблуждения коллег, сплошь и рядом не реагируют на крайне слабые работы с почти нулевой значимостью, выполненные коллегами, с которыми не хочется портить отношения. Не следуют определенному кодексу чести: хотя бы не поддерживать таких «нулевых» авторов; не реагировать на их просьбы о положительных отзывах; не приписываться к работам учеников и сотрудников; признавать приоритет опередившего тебя соперника, даже если он по-человечески тебе неприятен. Например, посмотрите совет житейски мудрого А.Б. Мигдала (в одноименном подразделе) о том, что не надо активно бороться с авторами ошибочных работ, на них просто не надо ссылаться. У кого из нас, научных работников, не было грехов по перечисленным пунктам? Судя по многочисленным свидетельствам современников, у Ландау их не было или почти не было. «Поражала научная честность Ландау. Он никогда не делал вид, что понимает вопрос или работу, чтобы отделаться фразой, брошенной с высоты своего величия», — пишет Ю.Румер [Бессараб, 2004. С. 10].
Но все же Ландау, как пишет Е.Л. Фейнберг, не любил признавать прямо своих ошибок. «Я никогда не слышал от него четкого: “Да, я был неправ”, а вместо этого: “Да, да, конечно, верно”».
Допускал ли Ландау нарушения научной этики в вопросах приоритета и соавторства? Как минимум история зафиксировала несколько неоднозначных ситуаций в этом отношении. Они уже подробно описывались выше, в Гл. 5 и 6. Это истории с идеями и расчетами А.Б. Мигдала по поводу фононов в сверхтекучем гелии, А.А. Абрикосова по квантовым вихрям, И.С. Шапиро и Б.Л. Иоффе (независимо друг от друга) по нарушению закона четности в слабых взаимодействиях, А.А. Власова по кинетическому уравнению в плазме, В.П. Силина и А.Б. Мигдала (независимо друг от друга) по теории ферми-систем. Повторять их здесь излишне. Вероятно, в эти истории еще будут внесены уточняющие детали, но суммарный качественный эффект примерно ясен. Было бы сверхнаивным считать Ландау правым на 100 %, а указанных физиков —100 %-ми выдумщиками. У Ландау реального, очевидно, были моменты, когда вектор истинности, мощно работая на науку, притуплялся при оценке роли своих коллег в той же работе — и подавлялся вектором эгоцентризма.
Материализм, марксизм и ювенальный патриотизм
Люди, близко знавшие Ландау, были убеждены в его искренней марксистской ориентации, по крайней мере, до конца 1935 г., т. е. до разгрома УФТИ. Довольно подробные мотивировки на эту тему были даны самим Ландау (они напечатаны в немецкой газете «Штудентен», опубликовавшей беседу с доктором Л. Ландау в 1931 г., см. в русском переводе в Приложении).
Примечательным был и ответ Ландау на вопрос, заданный на одной из его лекций перед студенческой аудиторией тогда же, в марте 1931 г., в Дании или Германии (?). Его спросили: «Что вы можете сказать о свободе преподавания <в СССР>?» Ландау ответил: «Необходимо провести различие между бессмысленными и небессмысленными областями знания. Небессмысленными являются математика, физика, астрономия, химия, биология, бессмысленными — теология, философия, особенно история философии, социология и т. д. Теперь ситуация проста. В преподавании небессмысленных дисциплин существует полная свобода. Что же касается бессмысленных наук, я должен признать, что некоторому способу мышления отдается предпочтение перед другим. Но в конце концов не имеет значения, какой вздор предпочитается другому» [Воспоминания…, 1988, С. 158].
Искренне просоветской была статья Ландау «Буржуазия и современная физика», опубликованная в «Известиях» от 23 ноября 1935 г. Приведем ее отрывок (по статье Г. Горелика):
«Большая часть статьи посвящена трудному положению физики на Западе, поскольку она находится в резком противоречии с общей идеологией современной буржуазии, которая все больше впадает в самые дикие формы идеализма. Совершенно иначе относится к науке победивший пролетариат. Партия и правительство предоставляют небывалые возможности для развития физики в нашей стране. В то время как буржуазная физика черпает свои кадры из узкого круга буржуазной интеллигенции, которым занятие наукой по карману, только в Советском Союзе могут быть использованы все действительно талантливые люди, которые, в противоположность выдвигаемой буржуазной теории, встречаются среди трудящихся не реже, чем среди эксплуатирующих классов. Только государственное управление наукой в состоянии обеспечить подбор действительно талантливых людей и не допускать засорения научных учреждений различными непригодными для научной работы “зубрами” от науки, по существу тормозящими ее развитие. <… > Мы обязаны сейчас мобилизовать все свои силы на построение лучшего в мире физического вуза, на воспитание лучшего в мире состава физиков-исследователей и на создание самой богатой и здоровой популярной литературы <… >» [Горелик, 1991].