Это в науке. Всеобъемлющий диапазон в рамках избранной профессии, предельная компетентность и определенность, владение всем аппаратом, тщательность техники. А как в жизни? А.А. Абрикосов отмечает одну из характерных черт менталитета Л.Д. Ландау: «Мыслил он чрезвычайно конкретно, и ему было чуждо всякое философствование или туманные рассуждения о человеческой психике. Все это он называл “кислощенством” (от выражения “профессор кислых щей”). Я помню его рассказ о том, как в возрасте 12 лет он поинтересовался сочинениями Канта, стоявшими на полке его отца. “Я сразу же понял, что все это чушь собачья, и с тех пор не изменил своего мнения”» [Там же, С. 38].
«Систематический подход был характерен для него в любой жизненной проблеме», — пишет Р.Пайерлс [Там же, С. 188].
Поскольку Ландау стремился видеть во всем порядок, к сложнейшим явлениям жизни он подходил как системный аналитик, создавая всевозможные классификации людей по уму, красоте, вкладу в науку, манере одеваться, разговаривать и т. д. При этом почти в каждой классификации здравый смысл рационализатора сочетается с изрядной долей сарказма.
Приведу те классификации, которые мне удалось найти в различных литературных воспоминаниях о Ландау.
Классификация физиков-теоретиков (по уровню)
Самая известная из классификаций Ландау — это полуколичественная логарифмическая шкала классов физико-теоретиков XX века. Шкала Ландау проградуирована в десятичных логарифмах. (Десятичный логарифм — это показатель степени, в который надо возвести 10, чтобы получить заданное число.) Поэтому разница в один класс означает различие в десять раз или, как говорят при грубых оценках, — на порядок. Если классы увеличиваются, то ценность физика уменьшается (10n стоит в знаменателе). Высший класс 0,5 занимает один Эйнштейн. (Ландау добавляя, что если распространить классификацию на предыдущие века, то в высшем классе 0,5 появится еще Ньютон.) Следующий класс 1-й был присвоен 13 физикам, «крупность» которых меньше в несколько раз. Это Н. Бор, Э. Ферми, В. Гейзенберг, В. Паули, Э. Шредингер, П. Дирак, М. Планк, Л. де Бройль (кого еще Ландау относил к этому классу, я не смог найти упоминаний в литературных источниках; возможно, М. Борна, Р. Фейнмана…).
Интересно, как В.Л. Гинзбург комментирует отношение Ландау к де Бройлю (хотя В.Л. и не называет последнее имя): «Так вот, к классу 1 был отнесен и физик, высказавший в 20-е годы блестящую мысль, догадку, но ничем более практически не прославившийся и даже вызывавший своей дальнейшей деятельностью раздражение Ландау, и не его одного. Но ничего не поделаешь, личность и намерения в расчет не принимались, оценивалось достижение» [Гинзбург, 1995. С. 373]. Этим достижением было, как знают все физики, введение Луи де Бройлем понятия длины волны для электрона и вообще для любой микрочастицы, она так и называется «де-бройлевская длина волны».
Что думал о своем положении на этой шкале сам Ландау? «Он самокритично заявлял, что ни одна отдельно взятая его работа не достигла уровня создания теории относительности или квантовой механики. Поэтому себя он не вписывал в 1-й класс, — так писал Я.Б.Зельдович [Воспоминания…, 1988. С. 130]. В.Л. Гинзбург уточняет, что к концу своей деятельности Ландау перевел себя из 2-го класса в полуторный (это раз в 10–20 меньше, чем высший класс, и раза в два-три-четыре меньше, чем 1-й класс). Таким образом, Ландау, как теперь видно, явно пропускал вперед себя примерно дюжину великих физиков XX века, а еще с парой дюжин других шел вровень (не так уж и скромно, хотя, вероятно, недалеко от истины.)
Кого из наших отечественных физиков-теоретиков особенно выделял Ландау, мы узнаём благодаря А.И. Ахиезеру: «К крупнейшим достижениям теоретической физики он относил работы А.А. Фридмана по теории гравитации, А.Н. Колмогорова по определению спектра турбулентности и Н.Н. Боголюбова по теории неидеального бозе-газа. Он очень высоко ценил замечательные работы В.А. Фока по квантовой механике и М.П. Бронштейна по квантованию гравитационного поля. Он всегда говорил, что Л.И. Мандельштам, как никто другой (если не считать Н.Бора), понимает смысл и роль измерения в квантовой механике» [Воспоминания…, 1988. С. 66].
И.Е. Дзялошинский пишет: «В мире кличек и непрестанных дискуссий царила стройная иерархия интеллекта. У Учителя имелся список, куда он заносил теоретиков, заслуживших его внимание, и против каждого имени ставил число, оценку. Фактически Ландау измерял не достоинства интеллекта, а слабости, рассматривая последние как шум, мешающий научному успеху. Как и следует, уровень шума выражался в логарифмической шкале» [Там же, С. 120].