Как видим, работает все тот же вектор рационализма, выражающийся в данном случае в использовании для собственных нужд полезных качеств тех людей, которых Ландау либо не ценил как профессионалов, либо оценивал посредственно. Но стрелка вектора рационализма иногда указывала направление с ошибкой. Ярким примером переоценки полезных качеств своих помощников служит подробно описанный выше Моисей Корец, который «как физик ценности не представлял» (см. в Главе 2), но был, с точки зрения Ландау, прекрасным организатором и умным по жизни человеком (из-за его ума Ландау и попал сначала под колпак НКВД, а затем и в тюрьму). Примером же недооценки со стороны Ландау служит Е.М. Лифшиц. Напомним слова В.Л. Гинзбурга: «Женя был ему по-настоящему предан, действительно его любил. Дау же его не уважал, как-то отзывался презрительно» [Гинзбург, 1999, рукопись]. Ландау был вменяем и искренен, когда многократно высказывался резко отрицательно о Е.М. Лифшице в годы после автокатастрофы. А причина — в нетрудоспособности и страшной подавленности Ландау, наступившем у него комплексе неполноценности. Писать книги, в смысле создавать их совместно с Лифшицем он уже не мог, сознавал это, и потому Лифшиц ему стал не нужен и даже ненавистен.
А.Б. Мигдал дает следующее важное положение при характеристике Ландау: «Он очень не любил, когда с ним не соглашались даже в несущественных вещах, и часто говорил: “Люблю, когда меня гладят по шерстке”» [Воспоминания…, 1988. С. 185].
Е.Л. Фейнберг, как уже упоминалось выше, сообщает: «Одного я не замечал ни разу <…> — чтобы он четкими словами сказал: “Да, я был неправ”. <…> в конце концов следовало признание: “Да, да, конечно, верно”. Но это было проявлением некоторых ребяческих черт его личности, которое вызывало только улыбку» [Там же, С. 258].
В письме ко мне от 2000 г. М.И. Каганов в ответ на присланный ему журнал «ПФ» с моей большой статьей о Е.М. Лифшице (№ 15, 1999) сделал любопытное замечание, констатирующее еще одно неожиданное проявление характера Ландау. Моисей Исаакович попросил меня пояснить следующий абзац (на стр.51): «Е.М. Лифшиц был принципиальным противником самовыдвижений, никогда не зондировал возможности выставления своей кандидатуры в член-корры и академики. Он ни разу не обращался по этому вопросу к своему учителю, ближайшему другу и соавтору Л.Д. Ландау. Сам Л.Д. Ландау также никогда не поднимал этого вопроса ни в разговорах с Е.М., ни в академических кругах, хотя в других случаях он активно помогал одним или противодействовал в отношении других кандидатов в Академию». М.И. Каганов пишет: «Я что-то не помню, чтобы Ландау кому-то активно помогал, выдвигаться в Академию. <…> Я спросил у Питаевского, может быть, он помнит о таких случаях. Но Питаевский мне ответил, что и он не помнит ни одного такого случая».
В ответном письме М.И. Каганову мне пришлось признать, что и я не слышал о таких фактах от Е.М., а конец приведенного абзаца написал просто по инерции, как общее место, полагая его самоочевидным. В свете же полученного мною разъяснения можно констатировать, что сообщенный в письме факт, хоть и неожидан, но, по-видимому, показателен для характера Ландау.
По-видимому, по своей генетике Ландау был экстравертом (тогда как для сравнения Е.М. Лифшиц был, бесспорно, интравертом). Из людей, входивших в окружение Ландау, как мне кажется (по собственному впечатлению, но главным образом по описаниям в литературе), ближе к экстравертному типу находятся В.Л. Гинзбург, А.Б. Мигдал, Я.Б. Зельдович, И.М. Халатников, М.И. Каганов, Я.А. Смородинский, К.П. Станюкович, В.И. Гольданский, быть может, А.С. Компанеец. Но крайние проявления у них экстравертности — экзальтированности почти не наблюдались, возможно, лишь за исключением К.П. Станюковича и А.Б. Мигдала. Хотя, как обычно бывает в природе, резкой границы между группами нет, все же в большей степени к интравертам в окружении Ландау, как мне кажется, относятся: И.М. Лифшиц, А.А. Абрикосов, Л.П. Питаевский, И.Е. Дзялошинский, Л.П. Горьков. Будучи крайне экзальтированным экстравертом, Ландау постоянно старался быть на виду, нуждался в общении, в возможности самовыражения.
В следующих проявлениях присутствует сумма векторов Э+И, когда к вектору Эго добавляется вектор искренности-истинности Ландау.