О двух таких посылках с лекарствами рассказал Я.А. Смородинский: «Одна из посылок представляла собой большой картонный ящик. В нем было банок сорок мочевины для внутривенного вливания. На ящике были добрые пожелания от фирмы и надпись “GRATIS” (“бесплатно”). Больному нужно было значительно меньше, но в больнице мочевины не было, и дар фирмы помог многим больным. В те же дни мочевина была заказана в нашем посольстве в Берлине. Одна банка пришла через 2 месяца (уже весной) <…> в ней была техническая мочевина» [Воспоминания…, 1988. С. 220].
В журнале «Здоровье» (1963, № 1) профессор И.А. Кассирский писал: «Отек мозга был предотвращен инъекцией мочевины <…>. Но от избытка введенной мочевины возникло тяжелейшее осложнение — почки не справлялись с ее выведением, возникло отравление — уремия. Остаточный азот катастрофически нарастал». Решительно вмешался чешский нейрохирург Зденек Кунц, он порекомендовал снять капельницу и резко увеличить подачу воды и жидкого питания больному через нос. После этого заработали почки, пошла моча. Вместе с тем Кунц определил: «Травмы несовместимы с жизнью, больной обречен, он протянет скорее всего лишь около суток». Кунц сразу улетел на родину, но его визит, возможно, спас Ландау от смерти вследствие уремии. Можно добавить: и через 10 месяцев сделал его Нобелевским лауреатом.
А сейчас ненадолго забежим на три года вперед и представим хирурга, который сыграл огромную роль на последующей длительной стадии лечения Ландау, начиная с середины 1965 г. Этот, врач Кирилл Семенович Симонян (1918–1977), оставил после себя заметки о Ландау периода 1964-68 гг. — о его лечении как в «свой», так и в предыдущий период. Симонян был привлечен к лечению Ландау по рекомендации М.Бессараб. Он проанализировал и установил многочисленные ошибки, допущенные ранее консилиумом, выяснил, что нерешительная стратегия прописанного лечения неверна, пытался ее выправить. Заметки Симоняна не были первоначально предназначены для печати. Они были найдены в его столе после смерти и переданы его другом Валерием Целинским для публикации в израильский русскоязычный еженедельник «Окна» [Симонян, 1998].
Серия публикаций К.С. Симоняна попала ко мне через В.Л. Гинзбурга, который отмечает в своей неопубликованной записке: «…эти воспоминания производят очень хорошее впечатление в том смысле, что я им верю, и облик их автора тоже вполне достойный» [1999]. И у меня такое же впечатление. Чувствуется, что писал умный профессионал, глубокий и неравнодушный человек. Конечно, важно, чтобы эти записки прокомментировали опытные хирурги и терапевты. Но пока о таких комментариях ничего не известно. Скорее всего, эти статьи остаются практически недоступными читателю в России. В данной главе мы будем часто прибегать к заметкам Симоняна. А сейчас поместим тот отрывок из них, в котором врач рассказывает, как «вытягивали» Ландау в первый острый период, когда он был без сознания.
«9 января терапевт А.М. Дамир настоял на подключении к больному вспомогательного аппаратного дыхания, которое приняло бы на себя заботу по автоматизации дыхания. Следующие два дня Ландау находился, как и прежде, между жизнью и смертью, но 11 января артериальное давление стало падать и сердечные сокращения перестали прослушиваться. <…> почти тотчас же было налажено внутриартериальное нагнетание крови <…>, и сердце Ландау снова забилось. <…> 14 января у Ландау развилась гипостатическая пневмония. <…> эта атака была крайне опасной, но и с ней справились. <…> Спустя несколько дней вновь стали выявляться признаки отека мозга. Они были устранены. Наконец, день за днем, усилия врачей привели к тому, что в организме пострадавшего установилось равновесие. Теперь все опасения за жизнь Ландау сосредоточились на его мозге, который не обнаруживал ни проблеска сознания. Физики настаивали на международном консилиуме, и П.Л. Капица пригласил канадского нейрохирурга Пенфилда <…>. Его консультация состоялась <…> 27 февраля. Осмотрев пострадавшего, Пенфилд высказал предположение, что во время травмы было кровоизлияние — гематома, которая давит на вещество мозга и может повести к фатальному исходу <…>. В то время как советская группа специалистов придерживалась выжидательной тактики, Пенфилд настаивал на операции <…>. Основным аргументом Пенфилда было отсутствие сознания у Ландау». В эти самые дни появились признаки, что сознание медленно возвращается к Ландау, «<…> спор об оперативном вмешательстве был решен в пользу мнения русских специалистов» [Симонян, 1998].