О том, как Кора «страдала», ожидая звонков из больницы, можно прочесть в книжке самой Коры, например, на С. 28–29. Нормальному человеку вообще непонятно: зачем страдать у телефона, почему немедленно не поехать в больницу самой? Из-за этого у Коры произошел конфликт с П.Л. Капицей. Он на следующий день после катастрофы прислал к ней сотрудника аппарата ИФП Е.В. Смоляницкую с институтской машиной, чтобы сопровождать Кору в больницу. Рассказывают, что Кора отказалась, сказав, что у нее нет для этого подходящей одежды — черного платья. Это возмутило Капицу. В последующем он старался с ней общаться как можно меньше, что в свою очередь возмутило Кору. Она даже позволила себе крайне грубо обозвать великого ученого и спасителя ее мужа (цитировать не стану, кому интересно, — пусть смотрит в книге [Ландау-Дробанцева, 2000. С. 94]).
Кора выдвинула следующую версию, которая объясняла ее отсутствие в больнице. Цитирую вопрос к ней жены Е.М. Лифшица — врача Е.К. Березовской — и ответ Коры:
«— А вы ездили? — Ездила вчера утром, но меня просто взашей вытолкали вон!» [Там же, С. 30].
В.Л. Гинзбург так говорит об этом: «На С. 30 книги она явно врет: якобы кто-то неизвестный (?) ее не пустил к Дау в больнице, вытолкнул из лифта и т. д. Из книги мы знаем, каким огромным пробивным потенциалом обладала Кора, а тут ее в больницу к мужу, якобы, не пустили» [Гинзбург, 1999, рукопись].
Вот после этого оправдания пусть желающие верят всем сладкоречивым потокам любви Коры к Ландау в орнаменте ее постоянного сюсюканья: «Даунька, Даулечка, Заинька».
Правда, ее сын выдвигает сейчас иную версию: якобы в те дни в больнице постоянно находилась другая женщина, которая выдавала себя за жену Ландау. Это тоже более чем наполовину ложь. На самом деле в больницу приходили десятки, даже сотни людей. Неоднократно там бывали и женщины, с которыми ранее Ландау был близок. Всех их Кора видела и раньше. Кажется, чаще других бывала Ирина Р. (которую Кора красочно описывает в своей книге). Но она совершенно точно не выдавала себя за жену Ландау. Один или два раза, кажется, к ней даже обратились с таким вопросом. Естественно, что ответ был отрицательным. Очевидно, что медперсоналу трудно было себе представить, что истинная жена Ландау в эти дни «страдает» у телефона дома.
Уже писалось, что дней через десять после катастрофы Кора упросила врача И.Е. Беляеву положить ее в Академическую больницу, так как ей стало плохо с сердцем. Лежа в больнице, она узнавала о том, что Ландау все еще остается жив…
После того как Ландау пришел в сознание, Кора тут же вышла из своей больницы и изменила линию поведения на противоположную: от полного неучастия — к захвату ключевой роли в делах, происходивших с Ландау. (А ее робость из-за присутствия, по словам сына, «другой женщины», выдававшей себя за жену Ландау, выходит, прошла?) Кора стала в полной мере пользоваться юридическим правом жены принимать многие решения по режиму лечения и содержания больного. Составила список лиц, которых не следовало пускать к Ландау без ее ведома. В этом списке на первом месте был Е.М. Лифшиц.
Был ли у Коры, действительно, сильный страх разоблачения Лифшицем ее неучастия в судьбе умирающего мужа, тот страх, о котором пишет Я.К. Голованов, ссылаясь на Ю.М. Кагана как дежурного от физиков в больнице? Мне представляется, что сильного страха не было. Акцент именно на Лифшица, «который откроет ему глаза на Кору», явно преувеличен и несколько наивен. Во-первых, о неучастии Коры Ландау мог узнать (и, наверное, узнал-таки) от множества людей, помимо Лифшица. И как отреагировал? По-видимому, никак, раз об этом никто не пишет. Во-вторых, Голованов и Каган рассуждают с точки зрения нормальных людей. А Ландау был гением, т. е. крайним отклонением от нормы. Вспомним, что сразу после похорон матери он в тот же день пошел в кино (см. ранее, в Гл. 8). Так ли уж сильно он был в претензии к Коре за ее физическое отсутствие? Он знал ей цену. И к тому же это было бы против его, Ландау, теории счастья, по которой каждый имеет право сам выбирать себе варианты поведения (см. в Гл.8 ответ Ландау на вопрос, можно ли пойти в театр, если тяжело заболеет самый близкий человек? Ландау горячо убеждает, что можно).
Правда, узнав, что Кора не дала денег для его лечения, Ландау скорее всего негодовал бы. Ведь в первые дни после аварии к ней пришла тогдашняя жена Лифшица Елена Константиновна. Ответ ей Коры цитирую по книжке самой Коры: «У меня есть только тысяча рублей. Это все, что осталось после покупки новой “Волги”». Кроме того, я сам помню, как Е.М. Лифшиц рассказывал, что Кора заявила ему, будто у них с Гариком скоро нечего будет есть.