В истории физики Ландау и Лифшиц навсегда слились благодаря своему знаменитому многотомному курсу теоретической физики. Эта реакция синтеза выражалась в том, что курс Ландау и Лифшица студенты иногда называли курсом Ландафшица. По существу, Е.М. Лифшиц является вторым главным героем книги, да и сам факт ее создания обусловлен прежде всего именно ролью Е.М. Лифшица в моей жизни. Я писал эту книгу так, как если бы он был моим собеседником и первым читателем. Хотя это вовсе не означает, что я на всем протяжении сюжетной линии воображал себе полную сходимость нашего видения. Напротив, уверен, что Евгений Михайлович, если бы он прочел эту книгу, был бы несогласен со многими предположениями и выводами автора. Таким образом, хотя содержание книги по определению посвящено теме Ландау, свой литературный труд — как сумму творческих усилий, приведших к появлению книги, — я хочу посвятить памяти Е.М. Лифшица. По чисто личным причинам для меня он существенно выделяется в диаде «Л-Л», в которой для других людей был менее заметен из-за ослепительного сияния Ландау.
Далее. Сразу хочу оговорить определение «советский», использованное выше по отношению к Ландау и другим ученым, фигурирующим в тексте книги, а также к физике, развивавшейся в СССР. Сейчас определение «советский» нередко вызывает протестную реакцию, поскольку считается, что это — политический ярлык. Между тем, в данной книге оно просто обозначает эпоху, на которую пришлись жизнь и творчество ученых, фигурирующих в книге, работавших в интернациональном Советском Союзе.
Следующий важный момент. В.Л. Гинзбург написал в своей неизданной рукописи: «Гарику (сыну Ландау) сейчас 53 года, и, быть может, он также напишет свои воспоминания. Это было бы самым интересным. Еще написать интересное могли бы Зина (Зинаида Ивановна Горобец — вторая жена Жени), Л.П. Питаевский и И.М. Халатников. Больше сейчас и не знаю, кто» [Гинзбург, 1999].
Как ни парадоксально, но косвенно я отношу эти слова Виталия Лазаревича и к себе. Это нужно пояснить. За истекшие после смерти Ландау десятилетия никто из упомянутых людей не написал своей книги воспоминаний о Ландау. Никто из них не взялся за это дело также в последние «критические» пять лет, в течение которых тема Ландау освещается главным образом по «книге Коры», его супруги [Ландау-Дробанцева, 2000]. И нужно признать, что в информационном, а скорее, в дезинформационном смысле книга Коры исполняет свою псевдоисторическую роль весьма эффективно. Ведь она предназначена не тем нескольким десяткам очевидцев, кто знает, как было дело, и мог бы еще протестовать. Она адресована десяткам тысяч читателей, и — опосредованно — миллионам телезрителей, так как по книге Коры уже готовятся снимать фильмы. Таким образом, наши современники и потомки будут воспринимать Ландау, людей и события вокруг него так, как это живописуется в книге жены Ландау. Книге, которая, по словам академика В.Л. Гинзбурга, отвратительна. О таком же отношении к ней пишет и академик Е.Л. Фейнберг (см. соответствующие полные цитаты и библиографические ссылки в Главе 7, в разделе «Книга ненависти»).
Действительно, читателю в общем-то не с чем сравнивать.
Существует, правда, замечательная книга «Воспоминания о Л.Д.Ландау», изданная Академией наук в 1988 году. Но, во-первых, это сборник статей нескольких десятков авторов — то есть литературный труд по определению фрагментарный. Во-вторых, этот сборник сейчас малодоступен из-за небольшого тиража; к тому же академические книги предназначены все-таки узкому читательскому кругу.
Есть еще книга М.Я. Бессараб [1971; 4-е изд.: 1990]. Ее литературные достоинства, по сравнению с книгой Коры, несомненно, выше. Но: «в книге Бессараб так или иначе извращена также и большая часть фактических сведений», — так в 1971 году написали в коллективном письме в Госкомиздат СССР восемь академиков-физиков, близких к Ландау (см. в Главе 7, в разделе о Майе Бессараб).
Наконец, есть книга А.М. Ливановой «Л.Д. Ландау» [1978]. В ней картина совсем иная. Это книга, на десятках страниц которой описывается главное научное достижение Ландау, его теория сверхтекучести. Описание популярное и самоценное. Но в этой книге почти нет житейских описаний Ландау, парадоксальных особенностей его ярчайшей личности и поступков, драматических событий, связанных с ним и его окружением, а также попыток их анализа.
Для всех вышедших ранее книг о Ландау характерно почти полное отсутствие в них документов. Между тем, начиная с 1990-х годов, в научно-исторических статьях опубликована масса важных и сенсационных документальных материалов. Это прежде всего заслуга историков физики Г.Е. Горелика и профессора Ю.Н. Ранюка с помощниками. Так, группа Ю.Н. Ранюка недавно обнародовала целый пакет из нескольких десятков документов под названием «Дело УФТИ (1935—38 гг.)». Из них становятся понятными местные и в том числе личностные причины разгрома этого выдающегося центра советской физики, гибели нескольких его научных работников в общегосударственной волне сталинских репрессий. Г.Е. Горелик, получив в 1990 г. доступ в архивы НКВД-КГБ, обнаружил в деле Ландау подлинные причины его ареста в 1938 году. Причин было две, последней по времени стала антисталинская листовка, в составлении которой принял участие Ландау. В 1991 г. КГБ опубликовал протоколы показаний Ландау и другие документы из его дела. Наконец, некоторые документы, проливающие свет на события вокруг Ландау, были найдены мной в личном архиве Е.М. Лифшица. Почти все из упомянутых материалов мною помещены в Приложении к данной книге, они составляют документальную основу «ландауведения» (так назвал соответствующую часть истории советской физики В.Л. Гинзбург).