На меморандуме резолюция: «Арест Шубникова санкционирую. Облпрокурор Леонов, 5.08.1937 года».
МЕМОРАНДУМ
на Розенкевича Льва Викторовича, 1905 года рождения, уроженца г. Ленинграда, по происхождению сын личного дворянина, русский, г-н СССР, с высшим образованием, профессор физики, женат, научный руководитель лаборатории атомного ядра УФТИ.
По имеющимся у нас данным Розенкевич Л.В. является членом контрреволюционной группы научных работников УФТИ, возглавляемой профессорами Ландау и Шубниковым и ставящей своей целью срыв оборонных исследований и общую дезорганизацию работ в УФТИ.
11.04.36 Розенкевич был нами секретно снят и допрошен.
На допросе Розенкевич подтвердил наличие в УФГИ контрреволюционной группы, руководимой Ландау, подтвердив также наши данные о целях и задачах этой группы.
Розенкевич показал, что впервые он был вовлечён в контрреволюционную работу ещё в 1930/31 гг. в период его работы в Ленинградском ФТИ работниками ФТИ Иваненко, Френкелем и Ландау.
Розенкевич указал, что при вербовке его в контрреволюционную группу Иваненко и Ландау прямо ставили перед ним задачу борьбы против советской власти за восстановление утраченных прав.
Приехав в Харьков в УФТИ вместе с Ландау, Розенкевич дал согласие последнему на продолжение своего участия в к/p деятельности, причём Ландау, так же, как и в Ленинграде, указал на необходимость, раньше всего, направлять свою деятельность на срыв работ оборонного порядка.
Через несколько месяцев Розенкевич отказался от части своих показаний, подтвердив существование к/p группы в Ленинграде, куда входили он и Ландау, но уже отрицая антисоветскую сущность группы УФТИ.
Совершенно понятно, что «корректив» в своих показаниях Розенкевич внёс под влиянием Ландау и др., которым он рассказывал о своём вызове в НКВД.
Существенного значения отказ от части своих показаний Розенкевича для дела не имеет, т. к. он подтвердил при первых допросах уже имевшиеся у нас данные агентуры.
Тесная и непосредственная связь Розенкевича с Ландау и др. не вызывает никаких сомнений, а учитывая его старую связь с Ландау по к/p деятельности в Ленинграде, есть полное основание не принимать во внимание его отказ от части своих показаний.
И по агентурным данным, и по данным самого Розенкевича он неоднократно являлся участником конспиративных совещаний на квартирах Ландау и Шубникова.
На основании этого мы считаем необходимым для разворота дела Розенкевича арестовать.
Вр. нач. 1 отделения 3 отдела УГБ мл. лейтенант Резников
Согласен: зам. нач. 3 отд. УГБ ХОУ НКВД кап. госб. Торнуев Утв. вр. нач. УНКВД по ХО полковник Шумский
Резолюция: «Арест Розенкевича санкционирую». Облпрокурор Леонов, 5.08.1937».
Третий обвиняемый В.С.Горский героически не признал себя виновным [Павленко и др..1998]. И никто в дальнейшем не был обвинен, исходя из его показаний.
Ситуация становилась критической и лично для Ландау. Он это чувствовал. Летом 1937 г. Ландау и Румер вместе с двумя приятельницами — Еленой Пуриц и Екатериной Малкиной — уехали отдыхать на Северный Кавказ. Об этом лете вспоминает Е.Пуриц [2004]: «В Теберде существовал в то время санаторий КСУ (Комиссии содействия ученым), именовавшийся по терминологии Дау “Ксучьим домом”. <…> Тридцать седьмой год уже проявил себя достаточно: многие исчезли таинственным образом (“нигилировались”, “заэкранировались”, — говорил Дау, <…> который так легко и быстро и нетривиально создавал различные теории для фактов обыденной жизни, <…> с раздражением и удивлением повторял: “Я не понимаю, не понимаю”)».
Е.М. Лифшиц понимал больше. Он бросил все и уехал на три месяца в Крым вместе со своей будущей женой Еленой Константиновной Березовской. Они изъездили весь полуостров, пытаясь (успешно) «сорваться с крючка» Харьковского УНКВД и затеряться. Вполне возможно, только это и спасло Е.М. Лифшица. Из солженицынского «Архипелага ГУЛаг» мы знаем о подобных случаях: в начавшейся в 1937 г. кровавой вакханалии некоторым удавалось спастись, резко всё бросив, переехав в другое место, и машина террора иногда в суете сбивалась со следа.
Уже в самом начале 1937 г. Ландау понял, что ему нужно срочно уезжать из Харькова. Он попросился в Москву к П.Л. Капице, которому был тогда срочно необходим высококлассный теоретик. Узнав о планах Ландау, А.И. Лейпунский попытался его остановить. Вот отрывок с его письмом начальству, взятый из книги В.Д. Есакова и П.Е. Рубинина.