Понятно, что эта гениальная принципиальная схема должна быть просчитана. Во-первых, с точки зрения кинетики процессов: успеют ли произойти все эти четыре (!) взрыва один за другим еще до того, как все устройство разлетится? Во-вторых, с точки зрения неравновесной термодинамики: какие доли энергии будут передаваться при взрывах слоев последовательно от первого ко второму и так далее? Может быть, энергия, поглощаемая в этих реакциях, или рассеиваемая, т. е. идущая на бесполезные процессы, будет больше, чем энергия, идущая на полезные процессы? (Так оно, кстати, и оказалось в расчетах первой модели водородной бомбы, названной «трубой», над которой два года билась группа Я.Б. Зельдовича. В конце концов, было теоретически показано, что в ней баланс энергии не может быть положительным и проект «трубы» был забракован.)
Последнюю задачу можно назвать коротко задачей о коэффициенте полезного действия термоядерной бомбы (Ландау с сарказмом говорил о «коэффициенте вредного действия».) Ясно, что математические вычисления упомянутых процессов необычайно сложны и трудоемки. Тем более что даже в Атомном проекте США в те годы еще не было достаточно мощных электронно-вычислительных машин. Поэтому американцы отложили подобные расчеты до появления у них современных (по тем годам) компьютеров. В СССР огромная по размерам ЭВМ, пригодная для указанных расчетов, появилась только в 1954 г. А до этого несколько параллельных групп проводили вычисления вручную: группа Л.Д. Ландау в Институте физпроблем, группа Н.Н. Боголюбова в КБ-11 и группа А.Н. Тихонова в Институте прикладной математики.
Приводим текст совершенно секретной записки Л.Д. Ландау И.Е. Тамму:
«Дорогой Игорь Евгеньевич. В присланной Вами очень поучительной записке, к сожалению, отсутствуют значения скоростей частиц всех групп. Просьба срочно <неразборчиво> их нам. Ваш 11/IV 52 Л.Ландау» (из книги: [Горелик, 1997; 2000, С. 240]).
И.М. Халатников вспоминает: «Расчёт водородной бомбы оказался задачей, на много порядков сложнее, чем атомной. И то, что нам удалось “ручным способом” такую задачу решить, — конечно, чудо. По существу, тогда произошла революция в численных методах интегрирования уравнений в частных производных <оригинальный “метод сеток”>, и произошла она в Институте физических проблем под руководством Ландау. Главной тогда оказалась проблема устойчивости. И это было нетривиально. Математики в отделе у Тихонова считали, что проблемы устойчивости вообще нет, и высокому начальству докладывали, что мы выдумали несуществующую задачу. А если не думать об устойчивости, то в наших схемах вместо гладких кривых возникает “пила”. У Тихонова эту пилу сглаживали с помощью лекала и т. д. Но таким способом достоверных результатов нельзя получить. Я помню историческое заседание под председательством М.В. Келдыша, оно длилось несколько дней. Мы доказывали, что есть проблема и что мы её решили, а группа Тихонова доказывала, что никакой проблемы не существует. В результате пришли к консенсусу — высокое начальство приказало передать наши схемы в отдел Тихонова. Там убедились в достоинствах предложенных нами схем, поскольку мы сначала поставили вопрос об устойчивости, а потом нашли способ обойти трудности. Здесь сложно всё это объяснять. Эти неявные схемы необычайно красивы. И они позволили нам считать быстро — не за годы, а за месяцы» [Халатников, 1993].