Поясним для неспециалистов. Математически правильное, но неустойчивое решение не имеет физической ценности — малейшее отклонение в реальной физической системе приведет к еще большему отклонению в ней и система «поплывет» (согласно теории устойчивости Ляпунова). В списке трудов Ландау значится единственная его работа из области вычислительной математики, выполненная совместно с И.М. Халатниковым и Н.Н. Мейманом (которого потом много лет не выпускали в Израиль по причине его участия в Советском Атомном проекте).
Испытание «слойки», проведенное в августе 1953 г., показало, что группа Ландау верно вычислила КПД водородной бомбы. Распределение энергетических вкладов в результирующем взрыве было такое: 0,1 — атомный взрыв внутреннего плутониевого заряда; 0,2 — взрыв промежуточной термоядерной взрывчатки; 0,7 — атомный взрыв внешнего заряда с ураном-238. Таким образом, взрыв «слойки» был связан с термоядерным взрывом на 20 % + 70 % = 90 %. Это не был просто взрыв атомной бомбы, слегка усиленный за счет успевшей подключиться реакции синтеза в совсем небольшой доле вещества из термоядерного заряда.
Известно, что «в сентябре 1949 года, встретив знакомого, Тамм спросил ликующе: “Слышали?! Наши бомбу взорвали! Как быстро сделали!” То было испытание атомной бомбы, в создании которой Тамм не участвовал. Два десятилетия спустя после успешного испытания водородной бомбы Сахаров написал: “До конца жизни, я думаю, Игорь Евгеньевич имел полное право чувствовать удовлетворение при воспоминаниях об этих годах <…>. Подобное чувство удовлетворения испытывало огромное большинство советских физиков, участвовавших в “деле”. Но не все. У Ландау отношение было совсем другим, исключительно другим”» [Горелик, 2000. С. 239].
Таким образом, цитируемый автор вводит в историю науки однозначный тезис: Ландау был категорическим противником советской атомной бомбы, в отличие от едва ли не всех других советских физиков. Однако попробуем разобраться, так ли всё здесь однозначно.
Действительно, есть материалы, свидетельствующие о том, что Ландау был противником разработки термоядерного оружия. Вот что содержится в стенограмме «прослушки» Ландау (1952—53): «Разумный человек должен держаться как можно дальше от практической деятельности такого рода. Надо употребить все силы, чтобы не войти в гущу атомных дел. В то же время всякий отказ и самоотстранение от таких дел должны делаться очень осторожно. <…>. Если бы не 5-й пункт, я не занимался бы спецработой, а только наукой, от которой я сейчас отстаю. Спецработа, которую я веду, дает мне в руки какую-то силу <…>. Но отсюда далеко до того, чтобы я трудился “на благо Родины” и пр.» [По данным агентуры…, 1993]. Еще раз обратим внимание на годы, в которые были зафиксированы эти слова. Они были сказаны уже после появления советской атомной бомбы и пока непонятно, относились ли ретроспективно к ней тоже или нет.
Обратимся к тому, как относилось к последней проблеме огромное большинство советских физиков. В этом Г. Горелик, безусловно, прав. Они приветствовали создание в 1940—50-е гг. первого советского ядерного щита. Для нас особенно интересно, что к таковым относились, в частности, В.Л. Гинзбург и Е.Л. Фейнберг. Тому есть, в частности, прямое подтверждение в следующем документе последних лет — т. е. относящемся уже к периоду, свободному от советской идеологии.
Недавно академики А.Ф. Андреев, Е.П. Велихов, В.Л. Гинзбург, Н.С. Кардашев, Е.Л. Фейнберг и В.Е. Фортов обратились с открытым письмом к президенту России В.В. Путину в связи со 100-летним юбилеем Ю.Б. Харитона, приходящимся на 27 февраля 2004 г. В письме они просят президента «содействовать скорейшему выполнению рекомендации Государственной думы о присвоении имени Ю.Б. Харитона Российскому федеральному ядерному центру ВНИИЭФ». Они выражают озабоченность «тем фактом, что принятое шесть лет назад постановление Государственной думы <…> до сих пор не выполнено». Они подчеркивают, что «Вместе с И.В. Курчатовым он обеспечил создание ядерного щита нашей страны и заслужил безусловный авторитет у всех, кто с ним общался». Наличие подписей В.Л. Гинзбурга и Е.Л. Фейнберга — людей, весьма близких к Ландау как по науке, так и вообще по духу в широком смысле слова — символично. С одной стороны, в Академии наук России это признанные лидеры демократического крыла. С другой стороны — нет сомнений в искренности их слов о ядерном щите. Эти люди и в советское-то время не были оппортунистами, не угодничали. Таким образом, документально подтверждается, что В.Л. Гинзбург и Е.Л. Фейнберг и сегодня убеждены: что срочное обретение ядерного щита было для нас необходимо.