Недавно в одной из газет был опубликован следующий обмен репликами между российским журналистом и американским дипломатом, говорившими о продвижении НАТО на Восток (привожу по памяти). Дипломат утверждал, что никакой опасности для России в этом нет. Журналист возразил: ведь НАТО в 1999 г. бомбила Белград, а этого тоже никто не ожидал. Дипломат ответил: «Как вы не понимаете — с вами это невозможно, ведь вы — ядерная держава».
Во время работы по Атомному проекту перед Ландау стояла тяжелая психологическая дилемма. Как проницательный аналитик, он, по-видимому, понимал, что ликвидация ядерной монополии объективно снижает вероятность мировой войны. В то же время ему явно не хотелось лично участвовать в Атомном проекте СССР. Во-первых, было противно работать по принуждению на ту власть, которая обманула его ожидания в построении справедливого социализма в СССР и засадила его самого в тюрьму. Во-вторых, не хотелось заниматься техническими математическими расчетами и отставать от науки, быть, по его словам, «научным рабом». В третьих — массу противных сложностей доставлял секретный режим работы.
Так, например, когда началась работа Ландау над проектом атомной бомбы, к нему намеревались прислать телохранителей-соглядатаев. Вот, что пишет об этом Элла Рындина: «Некоторые физики почитали это за честь и знак своей значительности. Дау же наотрез отказался от “гавриков”, как он их тогда называл. Это был очень рискованный шаг— ослушаться рекомендаций КГБ, который мог привести к непредсказуемым и достаточно суровым для него последствиям. Евгений Михайлович Лифшиц специально приехал в Ленинград попросить мою маму повлиять на брата. “Соня, вы понимаете, чем всё это может кончиться?” — убеждал он маму — “Дау должен согласиться!” Но мама и, в первую очередь, папа, с мнением которого Дау особенно считался, не поддались на уговоры и чуть ли не единственные из окружения Дау поддержали его решение. Не знаю, сыграла ли роль эта поддержка, но решение отказаться от “гавриков” было непоколебимо. “Иначе я не смогу работать”, — заявил он. Было сказано упрямо и окончательно, а упрямства ему было не занимать. “Гаврики” не появились, и Дау продолжал работать» [Рындина, 2004, № 7].
В общем, как я понимаю, Ландау предпочел бы — уж если это необходимо — чтобы ядерным равновесием занимались другие. Но вместе с тем, оказывается, в принципе он вряд ли считал «легендой» (как это названо в книге Горелика [2000]) утверждение советской пропаганды о возможности развязывания атомной войны Штатами в конце 1940-х гг.! Тогда он считал необходимым скорейшее установление ядерного равновесия страха, чтобы избежать мировой войны, и одобрял создание советской атомной бомбы [Фейнберг, 1999. С. 52]. Вместе с тем полагаю, что это относится только к созданию советской атомной бомбы. Слова же Ландау о бомбе и унитазе, цитированные выше по книге М.И. Каганова, надо относить к разработке водородной бомбы. Ландау и Лифшиц были действительно абсолютными противниками советской «водородки», предпочитая модель полицейского с огромной пушкой (США), который держит под прицелом грабителя с ножом (СССР). С их точки зрения, подобная модель была предпочтительнее, устойчивее, хотя с нынешней точки зрения большинства других физиков, такая устойчивость сомнительна.
В 1950-70-е гг. я был согласен с Е.М. Лифшицем. Лишь в конце XX века, как и многие другие, понял, что неравноправная модель особенно неустойчива, причем с обеих сторон, а ядерное равновесие страха — надежнее, безопаснее и даже дешевле. Действительно, пока у Сталина не было атомной бомбы, он ведь все равно не капитулировал перед англо-саксами; напротив, держался воинственно, хотя и в меру осторожно. О том, что Сталин предпринял бы в ответ на атомную бомбардировку, уже писалось выше. У Мао-цзэдуна долго, до 1960 года не было атомной бомбы, но КНР тоже не капитулировала и даже не испугалась вести войну в Корее, а позже — ограниченные военные действия против Тайваня. История показала, что даже если какая-то страна с диктаторским режимом не может создать ядерного оружия, у нее всегда остаются варианты несимметричного ответа на ядерный шантаж. Такие, что этот ответ может стать абсолютно неприемлем для противника: например, это массовый рассеянный террор на вражеской территории, применение биологического, экологического и химического оружия (перекрытие рек, отравление водных ресурсов, генерация всеобщей паники и т. д. — запас дьявольской фантазии неисчерпаем…) Вспомним для примера, что творилось в США из-за хулиганских действий всего нескольких лиц, рассылавших письма с белым порошком.