– А что так?
– Да вроде, прадед мой, граф этот. Мама рассказывала, что очень уж ее отец на графа походил, вся деревня шепталась. Но прабабка молчала, ничего так и не рассказала, хотя все могло быть. Она в имении работала, на кухне, и первой красавицей считалась, граф будущий, пацаненок еще тогда, за ней ухлестывал. Может, у вас фотографии есть?
– Возможно, сейчас уточню у руководителя.
Я позвонил Ольге и вкратце описал ситуацию, сказал, что нашел возможного наследника. Она вначале не поверила, потом рассмеялась:
– Не зря, видимо, с тобой Яна возилась. Есть в тебе что-то особенное. Жди, ничего не объясняй, сейчас подъеду.
– Сейчас руководитель подъедет, она очень обрадовалась, что я вас нашел, – сообщил я Мише.
– Музей посмотришь?
– Давайте, – согласился я.
Любопытство уже сделало свое дело, и теперь мне не терпелось посмотреть, что будет дальше.
Миша успел показать старые изразцы, которыми были отделаны печи в графском доме, неработающие часы с кукушкой, две иконы и самовар, когда появилась Ольга.
Она взяла Мишу под ручку и увела в сторону.
Разговора я не слышал, но судя по тому, как менялось выражение его лица, говорила она то, что надо.
В штаб мы вернулись уже вместе с Мишей.
Ольга сразу предложила ему подписать договор о долях в будущей находке.
Миша сказал:
– Клад – это байки, наши весь парк перерыли и ничего не нашли, а вот с родственником я хочу пообщаться.
Ольга представила нашего клиента Мише. Тот, нельзя сказать, что очень обрадовался, но с любопытством рассматривал потенциального родственника.
Антонина принялась строчить договор.
– Если клад будет найден, то наследники получат по тридцать процентов, остальное достанется нашей компании, – через некоторое время сказала она.
– А как же процент государства, законы, – засомневался Миша, но все же взял договор.
– Можем учесть, конечно, – ответила Антонина.
– Да, ладно. Подождите только, сейчас найду очки и прочитаю, – сказал он, деловито пододвигая стул к костру.
Все с интересом смотрели на то, как он делал вид, что может прочитать текст в темноте.
– Ой! – вскрикнул Миша на второй странице, когда стул под ним разъехался.
Листки разлетелись, ручка воткнулась в землю, а графский бастард нелепо растянулся у костра.
– Ну вот! – прошептала Ольга, – место есть, надо теперь, чтобы он договор успел подписать.
Антонина уже заботливо суетилась возле Миши. Кто-то подал ему руку, кто-то собрал разлетевшиеся листы, кто-то предложил салфетки. Думаю, он и сам не заметил, как подписал договор.
Как только подпись была поставлена, Петтер воткнул лопату в то самое место, на котором пару минут назад была ручка, и начал лопать.
Мы молча наблюдали. Через какое-то время лопата ударилась о что-то железное. Миша громко выдохнул.
Второй парень, с которым мы так и не успели познакомиться, спрыгнул вниз. Вдвоем с Петтером они стали аккуратно обкапывать находку со всех сторон. Миша округлил глаза, как и его родственник, наш заказчик.
Вскоре парни отбросили лопаты.
– Насчет «три», – сказал Петтер, и они попробовали поднять находку.
Не получилось. Мы, не сговариваясь, подошли ближе, каждый хотел увидеть клад своими глазами и дать дельный совет.
Внизу показалась крышка сундука, деревянная с металлической окантовкой.
– Тяжелый, – сказал Петтер.
– Чудо, что не развалился, – заметила Антонина.
Ольга побоялась поднимать его обычным образом. Поэтому ребята увеличили периметр ямы на несколько метров, подсунули под сундук доски и брезент, и только после этого подняли лебедкой.
Открыли сундук – сверху лежали сгнившие от времени бумажные ассигнации, тряпки, портретная рамка, а под ними – несколько небольших ящиков и металлическая шкатулка.
В шкатулке оказались золотые монеты и украшения. Примерно тем же были забиты и ящики. В одном из них нашлись старые выцветшие фотографии, на них – счастливые улыбающиеся лица. Одно из которых действительно напоминало Мишу – тот же профиль.
Перевезли все это богатство в мастерскую.
– Отдохнем, – сказала Ольга, – должен подъехать оценщик.
Миша с клиентом уселись у сундука, мы же разбрелись по залу.
– Вероятно, наш заказчик – не наследник, – предположила Антонина, – возможно, дитя адюльтера или младший отпрыск этого семейства.
– Это уже не наше дело, – ответила Ольга, – пусть разбираются сами. Договор подписан доли всех обозначены.
Ни ребята, ни род их занятий меня уже не смущали. Мы продегустировали соленые огурцы из бочки и самогон. Я запоздало вспомнил вчерашний чай и подумал, что зря пью. Но потом успокоил себя тем, что огурцы и самогон предложил Миша, а значит, кроме обычного опьянения спецэффектов не намечается. Ребята тоже повеселели. Антонина с парнями уехали, как только появился оценщик, но мы с Ольгой и Петтером остались до конца.