Коллектив небольшой: Алексей Борисович, его жена – номинальный директор и собственник, Маша – администратор, Егор – повар и гид по совместительству, две женщины из соседней деревни работают горничными по мере необходимости. Все остальные – приходящие и уходящие.
Егор весь ужин молчал. Возможно, боялся еще раз сболтнуть лишнего. На вопросы про эко тропу отвечал неохотно, оглядывался на директора и оживлялся только когда дело касалось напитков его производства, а они действительно заслуживали внимания.
На пятой по счету наливке Тоня изрядно повеселела, Алексей Борисович стал Лешей, а шутки и темы разговоров откровенней.
Начались танцы. Выяснилось, что Тоня неплохо танцует и явно об этом знает, а под балахоном скрываются интересные формы, плавно и грамотно демонстрируемые в танце. Директор начал чаще поправлять усы.
Потом всей компанией отправились в баню. Ничего необычного. Баня как баня: деревянные полки, веники.
Я не очень люблю подобные развлечения. Вышел из бани и закурил. На улице уже лежал снег. Первый снег в этом году. Он висел в воздухе, мелкой белой пылью очерчивая границы фонаря, он лежал на крыльце так, что было ясно – нельзя нарушить эту идеальную поверхность. Можно только стоять и любоваться.
Снег вырывал из тьмы часть леса с другой стороны реки. Там краем глаза я уловил движение: ветки сосенки дернулись, и снежная вуаль ссыпалась вниз. За ней показался силуэт. Словно кто-то очень тихо шел к берегу.
Из бани выскочили разгоряченные Тоня и директор. С подбадривающим хихиканьем Тоня прыгнула в воду, утягивая директора за собой.
Через секунду Алексей Борисович, как поплавок, выпрыгнул из воды, стремясь покинуть ее как можно быстрее, но одного такого усилия было недостаточно, чтобы переместить всю его массу на дощатые мостки, и он опять окунулся в воду. Тоня веселилась и обрызгивала его водой. Немного досталось и мне.
Я невольно отвлекся и скорее почувствовал, чем увидел, как что-то большое прыгнуло через реку, тенью пронеслось рядом и осыпало нас острыми, как бритва, иголками.
Рядом с баней раздалось рычание.
Тоня протрезвела очень быстро. Она схватила директора за плечи и тряхнула со всей силы.
– Говори быстро, кто и что делал здесь до нас.
– Фых! Дай выбраться.
– Говори! – еще раз тряхнула его Тоня.
– Ну не виноват же я, что вы заломили такой гонорар! Нашел других, они взяли дешевле, – он попытался высвободиться. – Да отпусти меня, я вылезти хочу! – разозлился директор.
– Успеешь… – ответила Тоня. – Чья работа?
– Не помню. Контора и контора. Визитка где-то есть, – сдался директор. – Сказали, что будет ожившая легенда, – признался он. Животные, чудом сохранившиеся в пуще. Будут приезжать люди за приключениями и фотографиями. А что? У нас свободный рынок…
– И? – спросила Тоня.
Директор сильно дрожал, но Тоню температура воды, казалось, вполне устраивает.
– И приезжали же, но мало! – продолжил он. – Чтобы в плюс выйти, нужно больше. Мы и добавили градус. Заказали костюмы собакам, выпускали их ночью. Людям нравилось. Поэтому нечего переживать, – раздраженно добавил он и еще раз попытался освободиться. – Это наши собаки, сбежала какая.
Тоня вытерла рукой кровь со щеки, доставая острый, таявший в руках осколок:
– Это тоже элемент костюма?
– Не знаю, я их не делал, – сказал директор.
Тоня наконец-то его отпустила, и он неуклюже, как дородный тюлень, попытался забраться на мостки.
– Все в баню, – рявкнула Тоня.
Не дожидаясь моей помощи, она подтянулась на руках и выбралась на площадку.
Дважды повторять не пришлось. Все инстинктивно хотели спрятаться за толстыми деревянными стенами.
– Наши конкуренты поработали, – пояснила Тоня, когда мы оказались внутри. – Помнишь, я говорила про усилитель?
Я кивнул.
– Так вот, если такой усилитель поставить в плохое место… Надо его найти, пока не поздно.
Тоня второпях натягивала на себя одежду. Сверху раздался шум, как будто кто-то очень тяжелый прыгнул на крышу.
– Что твоя легенда делает? Про что она? – Тоня осыпала директора порцией вопросов.
– Ребята, вы чего?! Простая легенда… – замялся директор, но под Тониным ничего хорошего не сулящем взглядом продолжил. – Здесь же место такое: река вокруг леса петляет, и лес как бы отрезан был, пока мосты не построили. Местные в него не суются, деревья все целы – никто не рубил. Волки, мол, здесь свирепые, особенно зимой, когда кормиться нечем. Редкие волки, особенные, таких больше нигде нет. Вид исчезнувший. Двухметровые, а шкура твердая, серебристая, вместо шерсти когти. Такой трофей можно добыть! Вот люди и приезжали.