– Контакты авторов.
– Нет у меня с собой. Нужно в доме смотреть.
– Так сходи. Это же легенда, – язвительно предложила Тоня и залезла на стол, чтобы словить связь.
– Не пойду я никуда, – отказался он. – Егор, Егор, сходи, собак загони.
– Алексей Борисович, наши собаки в городе. Мы их сюда не привозили. Я же вам говорил, что это не наши. Это не собаки.
Балка, державшая крышу, зашаталась, посыпалась пыль. Кто-то начал царапать и вырывать черепицу.
– Надо найти усилитель! – отрезала Тоня. – Проще всего найти человека, который его поставил, и спросить, где он. Блииин, почему не ловит! – выругалась она. – Это может быть любая вещь.
Противно заскрипела черепица.
– Нет времени искать автора. С каждой каплей крови и страха иллюзия только сильнее.
– Подожди, Тонь, если это иллюзия, почему кровь настоящая? – спросил я, пытаясь совместить куски легенды и реальности.
– Не знаю я, – буркнула Тоня. – Это не моя тема. Совсем. Кровь настоящая, уж поверь. И раны тоже будут настоящие. Вот тебе больно сейчас по-настоящему? Да? Вот и умереть можно тоже по-настоящему, понимаешь?!
Шум усилился.
– И хорошо еще, если усилитель большой и лежит на самом видном месте. А скорее всего, маленький и лежит где-нибудь в дупле.
– Егор! – позвала повара Тоня.
Егор стоял в дальнем в углу, сжимая в руке столовый нож, и смотрел на дверь, которая была не закрыта.
– Егор! – крикнула она громче.
Егор опустил нож.
– Ты по этой тропе ходил. Подумай, где самое неприятное место?
Егор сразу же посмотрел на директора.
– Да не смотри ты на Лешу. Говори! – настаивала Тоня.
– За речкой, прямо за речкой, у качелей. В лесу есть качели над обрывом. Фото в буклете оттуда, – сбивчиво начал объяснять он. – Не могу ходить там. Совсем. Крюк в километр делаю…
– Я думаю, он за речкой, – перебила его Тоня и бросила попытки словить сигнал. – Тебе придется отправиться туда и найти, – сказала она. – А мне остаться здесь и защищаться. Найдешь – набрось на него что-то. Ну хотя бы это покрывало, – Тоня стянула чехол с дивана.
– Как найти?
– Играл в игру «Горячо холодно»?
– Да.
– Правила почти такие же: чем отвратительней себя чувствуешь, тем ближе усилитель. Найдешь – накрой его. Если хрупкий – разбей. Если нет – унеси подальше. Я буду держать легенду здесь, сколько смогу, и позову на помощь.
Я забрал протянутое покрывало и механически начал его сворачивать.
– Постарайся не умереть, – серьезно добавила она.
Казалось, это просто раунд в игре, проверка на смелость. Движения стали четче, расчетливей: три шага до пирса, прыжок в воду. Вынырнул почти на середине реки. Это хорошо. Взмах, поворот головы, вдох, еще взмах, еще вдох. Ледяная вода. Ух!
«Пусть это из-за нее сводит челюсти, пусть это из-за нее пульсирует голова. Это все вода. Я не боюсь».
«Под ногами дно. Можно бежать. Вода такая тяжелая. Все-таки страшно, очень страшно».
Я оглянулся назад. На крыше никого, но и части крыши тоже нет.
Раздались крики. Мне показалось, что запахло паленой кожей, и я остановился.
«Где берег?»
Я поднял голову и сразу замер. На краю обрыва стояла огромная псина. Она неотрывно смотрела на баню. Там что-то бухнуло и сипло, надрывно захрипело.
Псина дернулась вперед, обваливая песок и листья, заскулила, а потом завыла. Звала других? Сочувствовала сородичу? Шерсть вздыбилась. Она еще раз дернулась вперед, и острые иголки, слетевшие с нее, впились мне лицо, спину и руки – во все, что оказалось над водой. Я бросился назад. Но стало понятно – обратно не доплыть, ноги окаменели. Оставалась только одна возможность – добраться до обрыва, спрятаться в корнях, пока псина не обратила на меня внимание.
Я побежал. Точнее, постарался побежать. Воздух стал плотным, почти как вода, и все инстинкты кричали, чтобы я остановился, свернулся, исчез. Возможно, если бы я привык им доверять, я бы и остановился, но я был слишком черствым и по инерции успел сделать несколько спасительных шагов.
Сдавило грудь, выдавливая остатки воздуха. В глазах потемнело, и я упал на колени. Желтые вспышки обожгли мозг, раскололи грудь, даря секунды, в которые я смог вдохнуть.
Очумев от ужаса, я вжался в берег, вкопался в замерзший песок, втискиваясь между корнями. Замер. Попытался усмирить дыхание. Не получилось.
Вытер кровь и грязь с лица, подтянулся под корни и увидел, как осыпающийся с них песок открывает толстый металлический стержень с накрученными на него шайбами. Волна страха, накрывающая с новой силой, не оставляла сомнений – это и есть усилитель. Сразу же острой болью полыхнула новая порция вспышек. Я непроизвольно зажмурился.