Через секунду отпустило, и я заставил себя открыть глаза. Попытался подумать.
Покрывала не было. Оно осталось где-то в реке. Я стянул мокрую майку и, борясь с желанием немедленно сбежать, набросил на стержень, прижал его к себе.
Я хотел его унести, но не мог. Я сидел и слышал, как скрипит песок под тяжелыми лапами, как плещется вода, как кричит Тоня. Меня трясло от холода и выворачивающих вибраций, исходящих от стержня. Этот пронизывающий холод был сильнее страха, сильнее стержня, он позволял держаться.
Через вечность у бани показались фары квадроцикла. С него спрыгнуло двое парней. Одного из них, Петтера, я видел на раскопе, а второго, совсем еще мальчишку, худого блондина в безразмерной байке, я не знал.
Парни сразу же принялись за дело. Я слышал слова, видел движения рук, чувствовал волны, вспарывающие воздух. Появившаяся на их пути псина разлетелась на мелкую пыль и исчезла. Мальчишка прыгнул в реку и поплыл ко мне.
Остановился у берега.
«Ищет меня», – понял я.
Я промычал, хотел позвать его. Кажется, он услышал. Он шел так медленно, расползался, растекался чернилами, исчезая, проваливаясь в ночь.
Я устал ждать. И когда он догадался заглянуть под корни, все, на что у меня осталось сил – это показать на стержень.
Парень достал черный плотный мешок, надел перчатки, медленно, словно издеваясь, поправил каждый палец и положил стержень, не разворачивая, в мешок. Дышать сразу стало легче.
– Досталось же тебе, новичок. Но ты молодец, не раскис. Сейчас приедет Ольга и немного тебя подлечит.
Мне было все равно. Я сделал то, что считал нужным, и наконец мог отступить, поддаться холоду. Я откинулся на спину, посмотрел на небо, словно впервые его заметил: снег больше не шел, он застыл холодными звездами в темноте. Я лежал и слушал, как свистит воздух, прокладывая бесчисленные пути между ними.
Из неоткуда появилась Ольга. Просунула горячую руку под мой затылок, подняла тяжелую голову и нажала на щеки. Я, как щелкунчик безвольного открыл рот. В горло потекла приторно сладкая жидкость. Вкус Бабл гама только усиливал отвратность напитка. Я попробовал сплюнуть. Ольга зажала мой рот рукой и стала дотрагиваться до ран. Почему-то это не вызывало боли, только приятный жар.
– У тебя самые ласковые руки в мире, – сказал я, проваливаясь в сон.
Мне снилась Яна. Казалось, что она рядом. Ругается с Ольгой, целует меня. Но Ольга, не церемонясь, неприятно потрясла меня за плечо.
– Эй, не спи! Поехали лечиться, – заявила она.
Я ничего не ответил, я пытался поймать ее ладони, положить их под голову вместо подушки и досмотреть свой сон, но у Ольги были другие планы.
– Опять будешь руки целовать? Настырный! – рассмеялась она.
Затем неожиданно вцепилась в мочки моих ушей, жестко сжала несколько раз и окончательно меня разбудила.
Я огляделся по сторонам. Естественно, Яны не было.
– Куда поедем? – уточнил я.
– Ко мне, – ответила Ольга, помогая усесться в машину.
– С Тоней что?
– Все в порядке с твоей Антониной. Устроила псам форменный геноцид. Да и директору от нее досталось. За дело. Потом и я обязательно добавлю.
– Что это было? – спросил я.
– Миф в действии, конечно же, – бодро ответила она. – Ведь ожившая легенда, как известно, – это миф.
– А это тогда что? – спросил я, показывая уже начавшие затягиваться порезы на руке.
– Это реальность.
Я возмущенно посмотрел на нее, требуя объяснения.
Она вздохнула и нехотя, словно я требовал разжевать прописные истины, начала объяснять.
– Представь, тебе говорят, что это редкий волк, показывая на бегающую в лесу ряженую собаку. Ты, естественно, уверен, что видишь волка. А уж если видишь, то будешь думать – он реален. Встретишься с ним, увидишь шкуру и когти, ощутишь вонь из пасти, а может быть, даже почувствуешь укус или царапину от когтей. Один человек, два, три почувствует. Вот и сила у иллюзии появится, выдумка наполнится жизнью.
Она замолчала. Я нащупал в кармане мокрую пачку сигарет. Открыл. Внутрь вода почти не попала. Зажигалке повезло меньше. Она пару раз щелкнула, и кремень выпал.
– Но это же надо так попасть надо в место и время! – вдруг продолжила Ольга. – Пока егеря не отстреляли, здесь действительно было много волков. Поставить усилитель на легенду, придумать фотоохоту на вымирающий вид…
Я показал на подкуриватель.
– Вот же человек! Еще в себя не пришел, а уже тянешься за сигаретами. Хорошо, что царапинами отделался. Повезло! – возмутилась она, но протянула подкуриватель.
Я затянулся.
– Эх! Ладно бы фотошоп в буклетах! Но они же собак нарядили, людей напугали. Не учли, что никому на самом деле такое не нравится. Слишком натурально. Вот люди ездить и перестали. А сделали ли бы безопасный наблюдательный пункт, кто знает, может быть, и получилось бы. Повезло, что масштабно не действовали. Пустили бы в сеть, охотники за трофеями мигом сбежались бы. А так усадьба пустует, усилитель работает, иллюзия ждет своего зрителя, заряженная на все сто. Халтурщики! Но талантливые. Найдем, возьмем к себе.