Я дослушивал эту речь уже с закрытыми глазами.
– Ладно, поспи. Уже можно.
Смутно помню, как она оттащила меня в душ и как мы добрались до кровати. Кажется, я просил, чтобы она не уходила, и, может быть, плакал или уж точно собирался. Надеюсь, это из-за лекарства. Хорошо, что сон быстро меня сморил и прекратил этот концерт.
Утром ее уже не было. Только записка на кровати:
«Ты в команде!
У тебя неделя. Утряси все дела, как если бы уезжал на месяц. В понедельник тебя ждут в лагере. Адрес ниже.
P.S. Вчера звонила твоя подруга. Я сказала, что ты спишь, вымотался после сложной тренировки. Будет лучше, если она так и будет считать».
Я был не уверен, что так будет лучше, но перезванивать не стал. С одной стороны, я хотел рассказать Яне о том, что произошло, отделаться от сомнений, объяснить, как оказался у Ольги. Но с другой стороны, меня буравила мысль: почему она мне ничего не рассказала еще тогда, когда мы только познакомились. Боялась, что я посчитаю ее сумасшедшей? Не доверяла? Не хотела возиться? Кем я был для нее? И был ли кем-то?
Если бы не эти мысли, утро можно было бы назвать потрясающим. Таким бодрым и жизнерадостным я не чувствовал себя никогда. Действительно, что нужно, чтобы вспомнить, как хороша жизнь? Всего лишь убедиться в том, что ты можешь умереть в любой момент, но этот момент еще не настал.
Я осмотрел себя. Раны исчезли, как будто бы их никогда и не было. Прогулялся по квартире в поисках одежды и еды. Одежду, валяющуюся на полу, нашел в душевой, а кухню не смог отыскать вовсе. Что ж, нет еды, нет крошек. Замысел предельно понятен. В трех просторных комнатах царила стерильная чистота, если не считать, кончено, следов моего пребывания в виде осыпавшейся грязи в коридоре и стоящих на поддоне глиняных изваяниях в форме кедов.
Натянул сырые джинсы, захлопнул входную дверь и с кедами в руках вышел на холодный осенний воздух. Подмигнул тучам, свернул на шумную улицу и стал рассматривать вывески в поисках кафе или другого источника снеди. Есть хотелось жутко. Распугал щенячий улыбкой посетителей столовки, но раздобыл три вчерашних пирожка. Вкусных. Проглотил их, запил сладким чаем и почему-то пошел на работу. Хотел рассмеяться в лицо нудному зам. заву и сообщить коллегам, что за окном жизнь.
Глава 4. Лагерь
Неделя пролетела быстро. Женой и детьми я еще не обзавелся, работа давно надоела, поэтому утрясать особенно было нечего.
Единственное существо, за которое я был более-менее в ответе, это – кот, который периодически объявлялся в квартире. Возможно, его прикормили бывшие жильцы, а может быть, он чувствовал, что у меня можно найти еду и пережить черные кошачьи времена. Хотя насчет еды кот, конечно, ошибся, плитой в квартире я пользовался единожды, когда сломалась зажигалка.
Тем не менее, несколько раз в месяц кот забирался на липу, растущую возле дома, и прыгал на балкон. Если балконная дверь оказывалась запертой, кот давал душераздирающий концерт. Несколько таких сольных выступлений пришлось выслушать соседям, когда меня не было дома.
В результате все обзавелись моим телефонным номером и звонили мне от кошачьего имени, а потом начали звонить и с разными просьбами: вкрутить лампочку, одолжить стулья, переустановить Windows и так далее.
Со временем я перезнакомился со всеми соседями и даже завел дружеские отношения с суровой бабушкой с первого этажа, под взглядом которой сразу вспоминались все прегрешения, начиная с начальной школы. Такая социальная миссия кота в целом и решила проблему с ним. Ключи от квартиры были оставлены той самой бабушке вместе с запасом корма и небольшой суммой на непредвиденные расходы.
Съездил к родителям: съел килограмм домашних котлет, помог достроить гараж, сводил маму в салон. Убедился, что в небольшом городке, откуда я родом, все стабильно: бордюры парадно окрашены в белый цвет, вчерашние ученицы толкают коляски с новыми горожанами, у круглосуточного магазина немного сменились лица, и только школа и мэрия выделяются свежими фасадами на фоне выцветших панелек и разношерстной частной застройки.
Здесь, в месте, где фантазию собственников ограничивает только отсутствие финансовых возможностей, конечно, что-то изменилось: у соседа появился пристройка, нависающая над свободным участком, а на месте пустыря выросло два новых одинаковых домика, и куда-то делись заросли ивняка, где не одно поколение малолетних курцов пробовали свои первые сигареты.