«Интересно, сколько часов обычного сна может заменить одно занятие йога-нидрой?»
Сашка только рассмеялся в ответ, когда я его спросил. За время наших посиделок в засаде он меня здорово поднатаскал. Много рассказывал и объяснял, в основном самые выжимки, самый сок. Я наконец-то решил спросить:
– Я помню, ты говорил, что в лагере нет никого младше восемнадцати, но самому-то тебе сколько? Шестнадцать – семнадцать?
– Двадцать девять.
– Сколько? – переспросил я.
– Двадцать девять. Серьезно. Здесь каждый выглядит так, как хочет. Если не лень, конечно: эликсиры, мази, заклинания, иллюзии, в конце концов.
– Почему ты выбрал такой образ? Где накаченное угламуренное тело с голливудской улыбкой и выпрыгивающий харизмой?
– Это Ольга придумала. Очень удобно в работе. Никто не видит угрозы в худосочном мальчишке. Это дает пару секунд форы. Почти всегда. А брутальный дядька сразу под прицелом. Ну и лень, конечно. Это мой нормальный вид. Ах да, коуч считает, что я должен, цитирую: «полюбить себя таким, как есть, чтобы обрести истинную уверенность».
«Звучит разумно», – подумал я и сразу представил, какие возможности передо мной открываются. Ни то, чтобы меня не устраивало, как я выгляжу, но кое-какие изменения я бы внес, все-таки сказывается многолетний сидячий образ жизни.
– А Тоня? – спросил я. – Почему она так выглядит?
– У Тони своеобразное чувство прекрасного.
Да, не поспоришь. Я-то ее жалел, дурак, думал, она вынужденно заключена в своих пышных формах. А ей, значит, так нравится. Боюсь, я не готов узнать, сколько ей лет на самом деле.
– Как понять, смогу я стать боевым магом? – решил поинтересоваться я.
– Бойцом? Зачем тебе это?
– Звучит заманчиво. В теории.
– Геройства здесь не много, если честно. Ты должен быстро соображать, оценивать ситуацию, держать в голове тьмущу заклинаний и при этом просчитывать минимально необходимый вред, затраты энергии, возможность пополнения, да плюс моральные ставки очень высокие. Вред, который ты причинишь живому существу, вернется к тебе бумерангом с той же силой. Ты испытаешь сам, что сделал в тот же момент или чуть позже. Время обратного воздействия неизвестно, но прилетит обязательно. Бойцы становятся бесчувственными, быстро выгорают. Надо понимать, что их возможности равны тому, что они сами могут выдержать.
Поэтому боевые маги частенько веганы или вегетарианцы. Когда часто чувствуешь боль, не очень то хочется причинять ее кому-то без явной необходимости.
Плюс вся эта скукотень с зубрежкой. Чтобы нарушить связь между молекулами, нужно знать, из чего сделан предмет, выбрать подходящее заклинание, найти слабую точку.
– Похоже, мне боевым магом быть не светит. Зубрежку я терпеть не могу, да и без мяса буду чувствовать постоянно голодным, – немного расстроился я.
– Нельзя сказать, что другие сферы обходятся без зубрежки.
– Как ты решил стать боевым магом?
– Я ничего не решал, я им родился. Потом повезло просто. Как и всем нам, наверное. Хуже всего, когда боец не знает, что он маг и в первый раз использует свои способности во время войны или ЧП. Опасность и адреналин мгновенно активирует все возможности. Боец еще не знает про принцип бумеранга и не знает, что его ждет, а начинает защищать своих, геройствовать. Оклематься потом почти не возможно.
– Подожди, я думал заклинания нужно знать.
– Чтобы разрушать, они не нужны. Прирожденному бойцу достаточно ярости, желания и способности визуализировать цель. Заклинания больше защитные, чтобы меньше прилетело, чтобы удар усилить. Часть из них нужны в таком состоянии, когда ты вряд ли что-то сможешь вспомнить, поэтому они написаны на теле.
– Твои татуировки?
Я еще на тренировке обратил внимание, что из-под его костюма виднеются причудливые узоры, но не подумал, что они имеют еще какой-то, помимо декоративного, смысл.
– Ты был на войне?
– Да, там, откуда я родом, была война.
– Ты так узнал, что маг?
—Да. Если бы не Яна… – Сашка замолчал. – Ладно, не люблю про это рассказывать, – и отвел взгляд.
Сейчас он уже не был похож на мальчика: лоб изрезали морщины, рука напряженно сжала край стола, а белые волосы, которые раньше казались выгоревшими на солнце, выглядели седыми.
Я ничего не спрашивал. Понимал, что если Сашка захочет, расскажет когда-нибудь сам.
На следующий день я решил посетить единственное в расписании занятнее по артефактам. Я бы вряд ли туда заглянул сам, если бы Тоня не рассказала, что за скучным названием «Предметы: навыки создания и использования» скрывается очень полезное занятие, а артефакторша читает лекции только пару раз в месяц.
Народу и правда было очень много. Я уселся на галерке. Преподаватель, высокая женщина в струящемся рыжем платье, затянутом кожаным поясом, можно сказать, вплыла в аудиторию и пока, цокая каблуками, шла к трибуне, успела легким взмахом руки активировать микрофон, приглушить свет и зашторить окна.