– Ладно, как скажешь, – согласился я.
– Алина сказала, что за часа три на каждого управится, если заклинаний меньше сотни, но рисовать нужно заранее, за день или два.
– Выходит, сегодня, – заметил я.
– Выходит, да. Я составлю примерный список. Тут есть еще один момент. Мы знаем защитников с первых уровней, а последнего босса никто не видел, до него еще никто не доходил. Может его там и нет, конечно, но вряд ли. Мы с Алей и Виктором пойдем первыми, будем по очереди проходить полосу и обходить ловушки, ты пойдешь последним и, если что, будешь закрывать проснувшихся защитников. Если пройдут все, то и забрать мы сможем все, что там есть. А если кто-то один, то одну бутылку. Согласен?
– Хорошо.
– Тогда у тебя есть часа четыре, сейчас сброшу заклинания, которые придется выучить. Без зубрежки не обойдемся, но они полезные. И смотри, выучи!
– Ничего, что основы магии мне еще не положены?
– Ай, ничего. Ты же в школу пошел, а читать-то, наверное, уже умел и ничего. Ты, главное, с потоком дело наладь, чтобы без долгих медитаций, курений и так далее. Есть вообще подвижки?
Да, подвижки были. Тимур сказал, что сейчас, а может быть, и всегда, нет смысла сосредотачиваться на том, что не получается, нужно развивать то, что уже проклюнулось, явные склонности. Именно за счет этого и случится прорыв, который все равно дотянет остальное. Поэтому из расписания временно исчезли почти все единоборства, кроме Тхэкводно, и другие занятия, с которыми я еще не успел познакомиться. Зато добавились в почти в непрекращающемся режиме йога, медитации, пранаямы, техники осознанности и прочие практики, задача которых на данном этапе сводилась к тому, чтобы быстро приходить в состояние магии, чувствовать движение энергии и понемногу учиться ей управлять.
– Что-то уже получается, – ответил я.
– Отлично, тогда на кошках потренируйся, а потом зайди к Алине. Ее комната третья от моей слева по коридору.
В первую очередь я решил разобраться с заклинаниями. Открыл сообщение и немного обалдел, заклинаний было пять: для открытия пути, для внутреннего огня, ментальный щит, восстановление сил и простое атакующее заклинание. Все они были длинные и самое печальное – на непонятном языке. Рядом стоял перевод, транскрипция и дополнение от Сашки – нужно четко понимать, что ты говоришь и говорить правильно, без ошибок, иначе карета превратится в тыкву, и в конце сообщения противный, ничего веселого не обещающий смайлик.
Более или менее выучил и отправился рисовать.
У Алины все комнаты были объединены в одно общее пространство, разделенное мольбертами с незаконченными картинами и полотнами выкрашенной ткани. Какие-то из них сушились на натянутых веревках, а какие-то, уже немного выцветшие, служили ширмами, отделяющими одну зону от другой. На потолке в центре комнаты висело металлическое кольцо с ниспадающем из него балдахином, частично скрывающим ворох цветных пледов, подушек и мехов. Рядом расположилась парочка кресел, заваленных одеждой, и огромное зеркало, стоящее на полу. В углу виднелся полуоткрытый пустой шкаф, откуда, наверное, и перекочевала вся одежда. Шкаф продолжался стеллажом с техникой и коробками.
На других имеющихся поверхностях стояли вазы с сухими и живыми цветами, но аромата цветов не чувствовалось, все в комнате пропитал приятный запах экзотических благовоний и красок. Зимнее солнце лучами врывалась в окна, освещая мольберты, и создавало тени на дышащих полотнах, между которыми кружилась сверкающая пыль.
У окна спрятался туалетный столик с еще одним зеркалом. Здесь, в отличие от всей комнаты, царил образцовый порядок: баночки и шкатулочки были аккуратно расставлены. Рядом – стальной умывальник и такой же стальной стол. Стол и совсем выбивался из общей концепции – он был пуст. Завершал эту композицию идеального порядка черный портновской манекен.
Алина выждала паузу, наслаждаясь эффектом, произведенным ее жилищем, а затем выдала:
– Экскурсия в другой раз. Раздевайся.
«Я и не напрашивался», – подумал я.
Алина пожала плечами, как будто ожидая, что я стану ее переубеждать или уговаривать и скрылась за полотнами.
– Хм, все снимать не нужно было, – сказала она после того, как я стянул с себя последний элемент одежды.
Я смутился и начал надевать все обратно.
– Стой, раз уже разделся. Я выберу, где рисовать.
«Ладно, – подумал я, – мне не пятнадцать лет, чтобы смущаться».