– Нужно, чтобы кожа была толстая, участок достаточного размера, – пояснила Алина, методично осматривая меня. – Ты не худой и татуировок почти нет. Это хорошо. Я с Сашкой я намучилась, пустого места нет, и все татухи нужные. Пришлось на шее рисовать, а сколько это продержится – неизвестно.
Алина еще пару раз обошла меня кругом. Цокнула. Видимо, нашла подходящий участок.
– Душ там, – сказала она, указывая на угол комнаты. – Хорошо вымой запястья, грудь, предплечья и лодыжки. Нормально три, не жалей.
Душ, а точнее ванна, действительно располагался за стеклянной перегородкой у окна.
– Всегда мечтала принимать ванную и смотреть в окно, – пояснила Алина, протягивая полотенце.
– Да, вид на зимний лес потрясающей, – согласился я.
Алина подождала, пока я вымою и вытру нужные участки тела, затем усадила меня на край кровати и уложила ноги на банкетку.
– Постарайся не дергаться, когда я буду рисовать. Может быть немного щекотно.
Она втерла масло, подготавливая кожу для будущих татуировок. По запаху оно напоминало образцы из моего травнического набора.
– Что это? – спросил я.
– Эвкалипт, розмарин и миндальное масло. Увлажняющая смесь, но и мышечное напряжение немного может снять, – ответила Алина и принялась рисовать.
Первые тонкие мазки, как мне показалось, легли быстро и хаотично, как будто бы Алина проверяла меня на устойчивость к щекотке. Я почти не поддался, дернулся всего раз. Алина недовольно шикнула и подправила вышедшую кривой загогулиной линию.
В следующие минут пятнадцать мне понадобилась вся концентрация, на которую я был способен, чтобы неподвижно усидеть на месте. Вскоре линии и черточки стали пересекаться, и я заметил определенный ритм, медленно, но верно узоры расползались по выбранным местам.
Наблюдая за рисунком, предугадывая будущие элементы, я перестал обращать внимание за щекочущие прикосновения кисточки и расслабился.
– Все, – наконец заявила Алина, – сиди два часа, пусть высохнет. Не спи, ничего не трогай, а то буквы смажешь и не чеши.
Ох, зря она это сказала, сразу же зачесалась нога.
Я пошевелил ступней, стало чуть легче, но Алина погрозила мне грязной кисточкой.
– Можно я тебя нарисую? – кокетливо прищурясь, спросила она.
– Давай, – согласился я. – У тебя два часа.
Алина улыбнулась.
– Тогда сядь чуть глубже, – сказала она и милостиво добавила, – сейчас я подушек набросаю.
Я удобно развалился на подушках, но Алина внесла несколько изменений в мою позу, каждое из которых было незначительно, но, собранные все вместе, они каким-то непостижимым образом сделали удобную позицию неудобной.
Алина включила легкую музыку и начала рисовать. Я периодически пытался устроиться иначе, что вызывало град ругательств, а это, в свою очередь, мешало уснуть. С течением времени или я привык, или Алина смерилась, но лежать стало гораздо комфортнее.
Солнце почти село, и комната преобразилась. Часть балдахина и полотен, видимо, была раскрашена флуоресцентными красками, которые в полутьме, напитавшись света, стали светиться и проявлять новые узоры.
Наконец Алина оставила мольберт.
– Думаю, суть я уловила, – сказала она.
– Покажешь?
– Я еще не закончила, – ответила она и задернула ширму, отрезая меня от мольберта.
Напевая заунывную мелодию, Алина обернула все рисунки на мне салфетками, затем пленкой, а на руки одела резиновые перчатки.
– Готово. Приходи утром, смоем хну, посмотрим, все ли хорошо схватилось. И возьми с собой однотонную майку или байку без рисунков и вышивки, удобную, но что бы не жалко было. В лабиринт пойдешь в ней.
– Ок, – согласился я, – байку так байку.
Ночь выдалась тяжелой. Я спал и чувствовала себя сэндвичем в пищевой пленке, постоянно просыпался.
Утром Алина развернула пленку и салфетки, взяла заточенную с одного края ложку и аккуратно сняла пасту.
– Отлично, – выдала она, – теперь самая приятная часть.
Алина смочила в масле маленькое пушистое полотенце и аккуратными массирующими движениями убрала остатки пасты.
– А это что? – спросил я про масло.
Я уже понял, что у меня есть реальная возможность разобраться с заданием по травничеству.
– Это мандарин, роза, сандал и оливковое масло. Должно успокоить кожу и немножко взбудоражить ум. Нравится?
– Да.
– Хорошо. Сейчас впитается. Не мой эти части тела. Постарайся не плавать, особенно там, где есть хлор. Примерно через две недели они сами смоются. Теперь дай одежку, которую прихватил.
– Вот, – протянул я байку.
Она аккуратно разложила байку на столе. Затем вывела на экран файл с длинными строками рун и каких-то символов.