– Что случилось?
– Тоня перепутала баночки. Как можно перепутать баночки с краской для волос и блестками?
– Это флюид-хайлайтер, – донеслось из-за двери.
«То что отвечает – это хороший знак», – подумал я.
– Они одинаково пахнут: розой и барбарисом, как я люблю. У меня все пахнет розой и барбарисом, – продолжила с паузами на всхлипывания Тоня.
– И что получилось? – спросил я.
Донесшийся рев говорил, что получилось так себе.
– Я розовая. Я вся розовая, как жопа у бабуина. В свой День Рождения! – рев продолжился с новой силой.
Я представил, как может выглядеть лицо в цвете Тониных волос, и прикрыл рот рукой, чтобы Тоня не услышала хохота.
Кое-как приглушив смех, я сказал:
– Открой дверь. Я зайду, и мы что-нибудь придумаем.
– Что тут придумаешь? – деловито поинтересовалась Тоня, забыв всхлипнуть.
– Тональный крем.
– Не перекрывает, а если перекрывает, то лицо как у мумии. Я уже пробовала.
– Найдем кого-нибудь, кто иллюзию сделает.
– Почти все люди на моей вечеринке смогут посмотреть сквозь иллюзию, — уныло ответила Тоня.
– Надень маску, – продолжил набрасывать варианты я.
– Щаз.
– Может, Тимура позвать, он вылечит?
– Твой Тимур уже сказал, что невнимательность не лечит. Я ему это припомню, – грозно добавила Тоня. – Пусть только у меня что-нибудь попросит.
– Давайте сделаем вечеринку в темноте, – предложил Сашка.
Тоня замолчала. Видимо, обдумывала возможные варианты.
– Хорошо, – сказала она через пару минут, – но все будут в масках. Дверь, кстати, не заперта.
Вечеринку устроили в шумной комнате. Она не зря так называлась – это мини клуб в обитом звукоизоляционными материалами бункере с музыкальной аппаратурой, диджейским пультом, проектором и баром. Если дверь закрыта, то ничего снаружи не выдает происходящего.
За порогом музыка сразу же захватила меня ритмичными вибрациями, разыгрывалась девочка диджей. Гостей еще не было. Поэтому мы под руководством Тони в балаклаве и очках немного поубавили света, так что работающими остались только неоновая подсветка стен и несколько софитов у бара.
От диджейского пульта нас отогнали подружки девочки, которые как-то странно на меня посмотрели, когда я предложил выключить свет. За подсветку этой зоны Тоня не сражалась:
– Сами играют, сами решают, – справедливо рассудила Тоня.
Алина принесла ворох масок разной тематики и стала раздавать их на входе. В основном это были черные и белые заготовки из картона, пара масок мальчиков зайчиков, куда же без них, маски каких-то божеств весом килограмма по два каждая. Тоня нашла венецианские маски с перьями и стразами, выбрала себе самую яркую и, довольная, красовалась перед гостями.
«Возможно так и было задумано, – подумал я, наблюдая за Тоней. – Гости, подарки, Тоня в центре внимания, может, и в нелепой маске, но явно показывающей, кто здесь главная звезда».
Ящик суму был в принят с восторженными криками. Нас приветствовали как героев.
Первый глоток этого напитка – это действительно что-то неописуемое, щенячье радостное. Я давно себя так не чувствовал. Так давно, что пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить. Наверное, когда был студентом и казалось, что весь мир перед ногами.
«Хотя нет, недавно тоже себя так чувствовал, – вспомнил я, когда впервые нос к носу столкнулся с магией».
После отчего-то стало тоскливо и не то чтобы грустно, но как-то так, как будто только что вместе с Тоней рыдал от души, а сейчас успокоился и полегчало. Это странное ощущение быстро разогнали милые девушки, которые ко мне сегодня относились как-то особенно. Ни то что бы я не привык к женскому вниманию, но сегодня было уже чересчур.
Девушки хихикали и отворачивались, когда встречались со мной взглядом, а самые смелые подходили знакомиться.
«Особую маску, что ли, вытащил?» – пришлось убедиться, что с одеждой все в порядке, на спине не висит дурацкое объявление или другой элемент заботливо организованного розыгрыша.
Спросил у очередной ухажерши, что происходит.
Смущаясь, девушка поведала, что причина такого внимания висит в галерее в виде откровенной картины, руки известного автора. Сам автор к тому моменту растворился и перестал попадаться мне на глаза, поэтому получить комментарии от первого лица не удалось.
Сходил в галерею, посмотрел на картину.
Да, Алина постаралась. Где-то немного убрала, где-то немного добавила, и вот на меня смотрит кто-то, небрежно развалившийся среди подушек и мехов, без лишней одежды и скромности.