«Мы хотим, чтобы ты зарабатывал», – думаю я, но опять молчу.
– Позже перерисую, а сейчас пойдем, пришли натурщицы, – продолжает он. – Я сделал отверстие в кладовке, ты сможешь рассмотреть все детали и нарисовать, а я сделаю вид, что рисую.
Я поправляю рубаху, собираю нужные мне вещи, еще раз смотрю на себя в зеркало и иду рисовать пышнотелых кучерявых красавиц-натурщиц в кладовку возле мастерской».
Я выключил диктофон.
– Не понимаю, почему они себя так ведут? – прокомментировал свою запись я.
– Это же эпоха Возрождения, – пояснила Алина. – Вспомни женские образы Да Винчи, Микеланджело, Рафаэля, их идеалы красоты: статные, крупные женщины с пышными формами, с непременно длинными вьющимися волосами, а на картине женщина хоть и красивая, но явно не вписывается эти стандарты. Мне кажется, она и не собиралась вписываться: волосы не завиты, брови не сбриты. В то время у женщины в принципе не было шанса стать художником: художественные школы для мужчин, закрытые гильдии, да и потом, когда женщине рисовать? К двадцати годам у нее уже наверняка была несколько детей и работа по дому, – раздраженно сказала Алина и швырнула свой плед под ноги.
– Артем, а в мастерской были большие окна? – спросила Лидия.
—Да, высокие, если точнее.
– Что ты в них увидел?
– Дома напротив вдалеке, широкая улица, очень широкая, как проспект, или даже шире.
Я уже понял к чему клонила Лидия, закрыл глаза и попытался вспомнить детали:
– Это даже не улица, наверное, это река, потому что дальше мост и не знаю, там лавки, магазинчики какие-то или просто много людей.
– Подытожим, – сказал Антон, – девушка художником стать не могла, хотя рисовать где-то научилась, вышла замуж и рисовала вместо мужа, чтобы зарабатывать. Потом муж, наверное, научился рисовать сам, и девушка куда-то исчезла, а ее картины оказались в сундуке. Все кроме одной. Пора звонить Ольге.
– Лидия, почему вы молчите? Что удалось увидеть вам? – спросила Алина.
– Звоните Ольге, я знаю, где картины. Вопрос только, что с этим делать? – задумчиво ответила Лидия.
– Вы о чем? – уточнила Тоня.
– У нас есть установленный автор, причем известный, и есть владельцы картин, которых эта история вряд ли порадует. Пусть Ольга решает.
– Сейчас, – ответила Тоня и достала телефон.
Тоня вкратце описала все, что удалось узнать.
– Перезвонит, – через несколько минут поделилась с нами Тоня.
– Так что же случилось с девушкой? – спросила Алина у Лидии.
Но вместо нее ответил Петр:
– Понятно, что случилось. Она же свидетель, знает, что муж никакой ни художник. Со славой пришел страх быть раскрытым или зависть к таланту.
– Петр прав, – подтвердила Лидия.
Ольга перезвонила через несколько минут и по громкой связи выдала план:
– Картину меняем, как и обсуждали ранее, подделку выкупим и поищем другие. Возможно, удастся неплохо заработать, но сначала нужно найти картины. Завтра замените картину, а потом будем искать новые.
– Я бы предпочел сразу отправится за картинами, – сказал Антон.
– Не сомневаюсь, – ответила Ольга. – Стартуем утром, которое, кстати начнется через несколько часов. Приведите себя в норму.
Лидия посоветовала всем поспать хотя бы минут сорок.
Это ценный совет, как любит говорить Ольга, но бесполезный, поскольку сегодня мне еще предстояло шагнуть через портал на остров. Решил не откладывать. Представил дом Тимура, теплый ветер, освежающий душ, сжал батарейку и шагнул.
Шагнул прямо в душ под поток холодной воды, впечатляющий женский визг и отборные английские ругательства.
«Оказывается, английский я все же немного знаю и если знать контекст, понимаю каждое слово», – подумал я, но смог выдавить из себя только:
– I'm sorry, I'm so sorry, – и инстинктивно прикрыл лицо от летящей в него мочалки.
Через пару секунд появился Тимур и успокоил девушку.
– Я тебя так быстро не ждал, – сказал Тимур. – Ты чего в душ портал строишь? комнат мало?
– Не знаю. Наверное, он мне в доме больше всего понравился.
– Ладно, поздравляю! Хороший портал. Позавтракаешь?
– Не хочу мешать.
– Поздно об этом думать. Кажется, моя австралийка уже собирает вещи, – прислушался Тимур, – но, может быть, это к лучшему, не люблю вежливого вранья при прощании.
Я представил свежий хлеб, сочные фрукты, сыр и кофе – так в понимании Тимура выглядел порядочный островной завтрак и понял, какой я голодный и уставший.
– Тогда с удовольствием, – не стал отказываться я, – но вначале поплаваю.
– Не задерживайся, – напутствовал меня Тимур.